Девятиэтажная башня Фонда, выстроенная из белого бетона, одиноко возвышалась среди лужаек и зеленых изгородей. Барби задумался на мгновение, не предчувствовал ли Мондрик грозящую ему опасность еще тогда, когда, превозмогая свою болезнь и преклонный возраст, настойчиво возводил это недоступное здание, а потом ринулся перетряхивать колыбели человечества, чтобы скрыть от посторонних глаз и спокойно изучить на месте найденные в них сокровища.
Белая высокая башня пахла скипидаром, свежей масляной краской и еще чем-то. Этот слабый волнующий запах Барби не мог определить. В окнах верхнего этажа горел свет. Внезапная резкая вспышка голубоватых искр заставила их отскочить назад. Раздался визг большой пилы, затем приглушенный стук молотка.
Скачущая рядом с Барби белая волчица навострила уши.
— Работают… — проговорила она. — Жаль, что нам пришлось так открыто ударить по Мондрику, но он застиг нас врасплох. Обычно мы предпочитаем более тонкие методы. Сейчас, я боюсь, мы играем с открытыми картами, раз Сэм Квейн перестраивает верхний этаж и укрепляет его против нас. Надо сегодня же добраться до этого ящика.
Впереди по ветру завыла колли профессора Шнитцлера.
— Почему так? — опасливо спросил Барби. — Ведь люди, кажется, не замечают нас, а собаки всегда пугаются.
Эйприл Белл оскалилась на вой.
— Большинство людей нас не видит, — сказала она. — Ни один из настоящих людей, я думаю. Но у собак на нас особое чутье и особая злоба. Первый безжалостный человек, который приручил первую собаку, был, несомненно, врагом нашего племени, таким же хитрым и беспощадным, как старик Мондрик или Сэм Квейн.
Они добрались до маленького белого бунгало на Пайн-стрит, которое Сэм построил для Норы после женитьбы, — Барби помнил, как напился у них на новоселье, чтобы заглушить свое разочарование, о котором не мог сказать. Белая волчица осторожно провела его вокруг дома и гаража, настороженно прислушиваясь и принюхиваясь. Из открытого окна Барби услышал тихое дыхание, потом уловил запах малышки Пат в песочнице на заднем дворе, где она играла.
Он одним прыжком преградил путь волчице и зарычал:
— Их нельзя трогать. Я этого всего не понимаю, все кажется какой-то игрой. Но эти люди — мои друзья, и Сэм, и Нора, и Пат. Да, правда, Сэм повел себя странно, но они мои лучшие друзья. Других у меня нет.
Волчица ухмыльнулась, свесив алый язык.
— И Сэм, и Нора? — Зеленые глаза насмешливо смотрели на него. — Но они опасны, — она выгнула спину, повела чуткими ушами и принюхалась. — То, что в этом ящике, может стать ключом к таким силам, перед которыми беспомощны все наши чары, а иначе они не посмели бы выступить против нас так открыто.
Он все равно стоял у нее на дороге.
— Но не думаю, что нам придется как-то задеть их сейчас, — сказала она. — Они оба настоящие люди и не заметят нас, если мы не выдадим себя сами. Содержимое этого ящика — вот что нам надо достать и уничтожить.
— Хорошо, — нехотя согласился Барби. — Если мы не повредим им…
Внезапно в нос ему ударило собачиной. Внутри дома послышалось слабое пронзительное тявканье. Волчица испуганно отпрыгнула. Барби задрожал от глубокого, неуправляемого страха и почувствовал, как серая шерсть на загривке встает дыбом.
— Это собачка Пат, — сказал он. — Она назвала ее Джимини Крикет.
Волчица оскалилась.
— Завтра она назовет ее трупом.
— Нет, — закричал Барби. — Только не Джимини. Пат этого не переживет.
С шумом распахнулась задняя дверь. Белый пушистый комочек выкатился во двор, яростно тявкая. Волчица испуганно отскочила. Собачонка прыгнула на Барби. Он пытался отбросить ее, но сердитые маленькие зубки впились ему в переднюю лапу. Боль пробудила в нем дремавший кровожадный инстинкт и затмила сочувствие к малышке Пат.
Он выгнул спину и скачком обрушился на пушистую зверушку, сжал в зубах и трепал, пока слабое тявканье не оборвалось. Потом швырнул ее на кучу песка и стал слизывать с клыков мерзкую собачью шерсть.
Белая волчица дрожала.
— Я не знала про собаку, — испуганно прошептала она. — Норы с ребенком не было, когда я вечером заглядывала сюда, чтобы узнать, что замышляет Квейн. Наверное, они брали ее с собой, — по ее гибкому телу пробежала дрожь. — Я не терплю собак. Это они помогли людям победить нас тогда.
Она двинулась к задней двери.
— Надо спешить, ночь уже проходит.
Барби старался не думать о том, что малышка Пат будет плакать.
— А дневной свет, — встревоженно спросил он, — что, опасен?
Белая волчица резко обернулась.
— Я забыла предупредить тебя, — быстро зашептала она. — Никогда нельзя пытаться измениться днем или давать рассвету застать тебя в таком виде. Любой сильный свет может причинить боль, даже ранить, когда ты в таком состоянии. А солнечные лучи смертельны.
— Почему? Как может свет повредить?
— Я сама долго удивлялась. Однажды у меня был разговор об этом с одним из наших, он известный физик. У него на этот счет есть стройная теория. Но сейчас нам лучше заняться этим ящиком.
