— Опять же — колебания, — прошептала волчица. — В свободном состоянии никакая обычная материя нам не преграда. Вот почему нам не нужны ключи Квейна. Двери и стены выглядят прочными, но дерево состоит в основном из кислорода и углерода, а наша мозговая паутина способна раздвигать колеблющиеся атомы, чтобы мы могли проходить сквозь них так же легко, как сквозь воздух. И сквозь многие другие вещества мы тоже можем проходить, только нужно приложить чуть больше усилий. Но серебро — роковое исключение, и наши враги это знают.
— Да? — выдохнул Барби. — Почему?
Но тут он перестал слушать, потому что вспомнил слепую Ровену Мондрик, увешанную тяжелыми серебряными браслетами и кольцами, серебряными брошами и ожерельями, и огромного коричневого пса в украшенном серебряными заклепками ошейнике. Шерсть у него на загривке встала дыбом, по спине пробежал холодок.
— Разные элементы, Вилл, имеют разные атомные номера и разные периоды вращения электронов, — говорила белая волчица. — Мой друг объяснял мне это, но я не запомнила всех терминов. Я только поняла, что у серебра какие-то не те колебания. Нет возможности влиять на вероятность его колебаний. Мы не можем воздействовать на серебро, не можем превратить его в орудие, подвластное нашему свободному мозгу. Наоборот, движущиеся электроны серебра могут сталкиваться с нашими и разрушать нашу мозговую паутину. Поэтому серебро — яд! Серебряное оружие может убить нас — помни!
— Запомню, — мрачно прошептал Барби.
Он встряхнулся, чтобы топорщившаяся на загривке шерсть улеглась, и холодная дрожь прошла. Белая волчица опять прислушалась
к мерному дыханию из спальни, настороженно приподняв тонкую переднюю лапу. Он придвинулся к ней.
— Я запомню. Но я хочу знать имя этого твоего друга-физика. Притягательная самка внезапно рассмеялась над ним, свесив красный язык.
— Ревнуешь, Барби?
— Я хочу знать, — мрачно потребовал он. — И я хочу знать имя этого ожидаемого Сына Ночи.
— Неужели, Барби? — она улыбнулась еще шире. — Ты узнаешь это, когда будешь проверен. Ну а сейчас достаточно объяснений. Надеюсь, ты понял, что такое свободное состояние и какой риск есть в нем. Давай приниматься за дело, пока Квейн не проснулся.
Волчица подошла к двери кабинета.
— Теперь я помогу тебе пройти. Мой друг научил меня, как можно нейтрализовать колебания наиболее тяжелых атомов в дереве и краске, которые могли бы стать преградой.
Ее зеленые глаза напряженно уставились на нижние панели двери. Барби вспомнил лекцию Мондрика о вероятности. Вся материя — почти полная пустота. Только случайные столкновения движущихся атомов не давали старой лампе провалиться сквозь кажущийся прочным стол. Во вселенной нет ничего абсолютного. Только вероятность реальна. А мозговая паутина, по теории этого неизвестного друга Эйприл, может управлять вероятностью.
— Подожди, — прошептала волчица. — А теперь следуй за мной.
Повинуясь ее зеленому взгляду, нижняя часть двери растаяла, превратилась в подобие тумана. На какой-то момент Барби смог четко увидеть темные шурупы, весь механизм замка, как на рентгеновском снимке. Но потом и металл растворился, и грациозная самка беззвучно скользнула сквозь дверь.
Чувствуя себя довольно неуютно, Барби последовал за ней. Ему показалось, он почувствовал некоторое сопротивление деревянных панелей. Словно сильная волна прошла по его спине, пока он опасливо пробирался сквозь дверь. Оказавшись внутри, он сдавленно заурчал. Белая волчица прижалась к его плечу.
Потому что нечто смертоносное было в этой комнате.
Барби стоял, принюхиваясь к опасности. В спертом воздухе витали запахи высохших чернил, бумаги, клея, нафталина из шкафа, крепкого табака из пепельницы на столе. В шкафу за книгами как то пробегала мышь, почуял он. Но этот странный неприятный запах, напугавший его, исходил из потертого, окованного железом деревянного ящика, который стоял на полу рядом со столом.
Это был пронзительный затхлый запах, он мог распространяться от чего-то, долго гнившего в земле. Он почему-то пугал и беспокоил, напоминая ту тревожную атмосферу, висевшую над башней Фонда. Белая волчица, сжавшись, стояла рядом, с застывшим оскалом, с ненавистью и страхом в глазах.
— Оно здесь, в ящике, — сдавленно прошептала она. — То, что старый Мондрик раскопал в могилах нашего клана в Алашани. Это оружие уже однажды уничтожило нашу расу, и Квейн собирается применить его снова. Мы должны как-то избавиться от него, сегодня же!
Барби поежился, ему хотелось уйти.
— Я плохо себя чувствую, — смущенно пробормотал он, — не могу дышать. Эта вонь, наверное, ядовитая. Давай выйдем на воздух.
— Ты трус, Барби. — Волчица презрительно скривила губы. — То, что в этом ящике, гораздо опаснее и света, и собак, и серебра — иначе мы бы уже давно расправились с ними. Мы должны уничтожить это, или все наше племя снова погибнет!
Настороженно блестя белым мехом, она медленно двинулась к массивному ящику. Неохотно, задыхаясь в тяжелом воздухе, Барби последовал за ней. Смертоносный запах жег ноздри. Его всего передернуло, как в сильном ознобе.
— Заперт! — ахнул он. — Сэм предвидел…
