Ее ловкая тонкая лапа открыла предохранительную сетку, и Барби повел ее от двери в горячую духоту дома. Тяжелый воздух был заполнен кухонными испарениями, резким запахом антисептика, которым Нора чистила ванну, теплым духом человеческих тел, но все это было еще ничего в сравнении с отвратительным тошнотворным смрадом собаки, которую он убил.
В узком зале перса кухней они остановились и прислушались. Мягко тикали часы. Внезапно у них за спиной загудел холодильник, оба вздрогнули. Несмотря на его дребезжание, Барби услышал из спальни сильное ровное дыхание Сама и тихое, медленное — Норы. Пат повернулась на своей кроватке в детской и пропищала сквозь сои:
— Иди ко мне, Джимини!
Волчица, оскалясь, кинулась было к ее комнате, но Пат не проснулась. Барби ринулся к ним, испугавшись за малышку. Самка обернулась, улыбнувшись белыми клыками.
— Значит, Квейн спит, — ликующе прошептала она. — Выдохся. Хорошо, что ты расправился с этой шавкой во дворе. Он, должно быть, рассчитывал, что она его разбудит в случае чего. А теперь — к ящику. Думаю, он у него в кабинете.
Барби подбежал к двери, поднялся на задние лапы и подергал передними дверную ручку. Она не поддавалась. Он снова опустился на пол и вопросительно посмотрел на белую волчицу.
Она стояла, прислушиваясь, скалясь в сторону детской, и он тоже услышал, как Пат забормотала во сне. Острый приступ нежности к ребенку охватил Барби, старая привязанность к Сэму и Норе побуждала отказаться от их замысла, вывести излома волчицу, пока она не натворила бед. Но азарт нового, волнующего бытия потопил человеческий импульс.
— Я поищу ключи Сэма, — предложил он, направляясь к спальне. — Они должны быть у него в брюках.
— Стой, идиот! — она схватила его зубами за шиворот. — Ты же их разбудишь или попадешься в какую-нибудь ловушку. Его ключи наверняка на серебряном кольце, оно убьет нас при первом же прикосновении. Замок на ящике тоже защищен серебром, я видела. И неизвестно, что еще у него может быть под рукой. Вдруг они выкопали какое-то оружие, оставшееся с той войны, которую мы проиграли. Но нам не нужны ключи!
Барби изумленно заморгал на запертую дверь кабинета.
— Стой смирно, — зашептала она. — Придется рассказать тебе еще кое-что о нашей теории изменения состояния — если только Квейн не проснется. Это драгоценная и полезная способность, но в ней есть свои недостатки и риск. И если ты забудешь о них, ты можешь погибнуть от собственной оплошности…
Внезапный скрип матраца заставил ее замолчать. Она тревожно поджалась, зеленые глаза загорелись, шелковистые уши поднялись. Барби услышал сонный голос Норы и пришел в ужас от мысли, что ему, может быть, придется напасть на нее.
— Сэм, — позвала она. — Сэм, где ты? — Потом она, должно быть, увидела его рядом, потому что снова раздался скрип кровати и ее сонное бормотание: — Спокойной ночи, Сэм…
Когда из спальни снова послышалось мерное дыхание, Барби напряженно прошептал:
— Почему нам не нужны ключи?
— Я тебе покажу. Но вначале я хочу объяснить тебе теорию свободного состояния — чтобы ты не погиб. Ты должен знать, что нам опасно…
— Серебро? И дневной свет?
— Эта теория охватывает все, — сказала самка. — Я не настолько знаю физику, чтобы вдаваться в технические тонкости, но главное мой друг объяснил достаточно просто. Он говорил, что мозг и материю связывает вероятность.
Барби вздрогнул, вспомнив лекцию Мондрика.
— Живые существа — это больше, чем просто материя, — продолжала волчица. — Мозг — это независимый объект, энергетический комплекс, как его называет мой друг, созданный движением атомов и электронов. Но он же и управляет их движением, потому что способен увязывать вероятность движения каждого отдельного атома с их массой в целом.
Эта паутина живой энергии получает питание от тела и обычно является частью тела. Мой друг — достаточно консервативный ученый и не соглашается называть это душой, которая способна жить после смерти тела. Он говорит, что это нельзя доказать.
В ее зеленых глазах появилась усмешка, как будто она знала больше, чем считала нужным ему сказать.
— Но в нас этот живой механизм сильнее, чем в настоящих людях, это подтвердилось в его экспериментах. Более подвижен и менее зависим от тела. В нашем свободном состоянии мы можем отделять мозг от тела и через контроль вероятности привязывать его к другим атомам, легче всего к атомам воздуха, потому что кислород, азот и углерод преобладают и в нашем обычном теле. Этим объясняются и опасности.
— Серебро? — спросил Барби, — и свет? Но я не совсем понимаю…
— Колебания света могут разрушить эту мозговую паутину, — сказала она. — Потому что у него свое, независимое движение. Когда мы в нашем обычном теле, световые волны нам не страшны благодаря нашей большой массе. Но когда мы свободны, прозрачный воздух не может устоять против световой волны. Никогда не оставайся свободным до рассвета!
— Не буду, — поежился Барби. — А чем опасно серебро?
