И он снова подтянул правую ногу и встал на колено. Застонал от боли, но выпрямлять конечность не стал. А потом сделал первый шаг на четвереньках. Сначала левой, здоровой ногой. Правую щиколотку при этом дернуло «током», но терпимо. Затем он стал подтягивать правое колено… Крепко сжал зубы в ожидании боли, но то ли он к ней уже привык (а можно в принципе привыкнуть к боли?), то ли, став Тимом, и впрямь переносил ее легче. Во всяком случае, он вновь оперся на правое колено, даже не вскрикнув. Хотел сделать следующий шаг им, но тут же себя одернул: «Зачем?! Это будет куда больнее, чем шагать левым, а правое только подтаскивать. Все равно в скорости ни хрена не выиграешь, зато выдохнешься скорее».
И Тим «пошагал» вперед, стараясь не думать ни о боли, ни о чем-либо еще. На автомате. Левое колено вперед, опереться, подтянуть правое, встать на него. Левое колено вперед, опереться… И так – раз за разом, шаг за шагом, вперед и вперед. Помогая при этом, насколько возможно, руками.
Так он вскоре дополз до того места, где скрылся под снегом резак. Отчетливо виделся след его падения. Тим занес уже руку, чтобы откопать лучемет, но тут же ее и отдернул. Зачем ему этот резак? С ним будет лишь тяжелей и неудобней двигаться. Был бы он хотя бы с метр длиной – попробовать бы и правда тогда, опираясь на него, прыгать на одной ноге. Но об этот огрызок не обопрешься, из него костыль, как из дерьма пуля! Вот стрелять он действительно умеет. Да и то не пулями. И недалеко. А зачем сейчас стрелять? От кого защищаться? От мороза? Так он здесь не бродит в виде седобородого старца с посохом, и на оленях в придурочном колпаке не скачет. Он на Фросте невидим, и он здесь – все. Полноправный и единоличный хозяин. Он и есть сам Фрост. Или же Фрост – это и есть его воплощение. В любом случае из лесопильного резака его не убьешь. Разве что термоядерными бомбами, да и то ненадолго – все равно вернется и отвоюет свое. А впрочем, нет, вот же он бредет вдалеке в синей шубе до пят!.. Тут и правда живет Дед Мороз! Санта Фрост…
Тим встряхнул головой. Он стал засыпать!.. Это плохо. Это очень-очень плохо! А все потому, что он не только дико устал, преодолев эти жалкие тридцать метров, но и начал по-настоящему мерзнуть. Когда замерзаешь, клонит в сон. Но если уснешь на морозе – уже не проснешься. Поэтому нужно двигаться вперед и двигаться быстро. Чтобы хоть немного согреться и чтобы… да-да, чтобы было больно ноге! Сильная боль не даст заснуть; так он убьет сразу двух, даже трех зайцев: не будет хотеть спать, прибавит в скорости и не замерзнет!
Передумав откапывать лучемет, Тим развернулся в сторону базы и стал воплощать в жизнь задуманное. Теперь он сознательно использовал в передвижении и правую ногу. Сначала, как и прежде, левое колено вперед, опереться, подтянуть правое, встать на него… А потом – правое колено вперед, опереться… А-аа!!! Ногу прострелило такой острой болью, что не удержался от крика и Тим. Один плюс – сон как рукой сняло. Но яснее некуда: идти так не получится. Разве что, как сейчас, отгонять изредка сон. Жаль, что мороз отогнать даже таким изуверским способом не удастся.
А мерзнуть Тим стал уже нешуточно. Он только сейчас почувствовал, как сильно замерзли колени и ладони от постоянного контакта с отвердевшим стылым снегом. Так сильно, что уже начинали неметь. Но это, может, и хорошо: онемеют – не будут чувствовать холода. А вот грудь, сильнее чем прежде из-за участившегося дыхания обдуваемая морозным воздухом, уже не просто замерзла, а начала болеть тупой, ноющей болью. Если бы сердце у него не было искусственным, Тим бы подумал, что это болит оно…
От пронзившей сознание мысли руки парня дрогнули, разъехались в стороны, и он ткнулся стеклом гермошлема в снег. Сердце! Долбаное шаксанутое сердце!!!
Перед мысленным взором тут же возникла желтоволосая медуница: «Искусственное сердце не выносит сильного холода. Если без теплой одежды пробудешь на тридцатиградусном морозе минут десять, то сердце почти наверняка остановится».
Мороз был не тридцатиградусным. Только вряд ли минус пятьдесят металлопластиковая хреновина в груди переносила лучше. А промерзший насквозь скафандр сложно было назвать теплой одеждой…
Сознание Тима вновь разделилось на два.
«Нет-нет! – закричал Тимофей. – Это не сердце! Оно и правда не может болеть! Чему в нем болеть, если оно не живое? Это просто мышцы болят от холода. Нужно двигаться дальше, быстрее двигаться, тогда станет теплей!..»
Тимон попробовал опереться на руки. Сначала это у него получилось, но закружилась вдруг голова и потемнело в глазах. Руки опять разъехались. Как он снова ткнулся шлемом в снег, Тим уже не почувствовал – оба сознания вырубились. Потом очнулся Тимур. Первое, о чем он подумал, – что совсем не болит нога. Это его так обрадовало, что он поспешил поделиться новостью с Тимофеем:
«Просыпайся, звездун! Все нормуль! Сейчас поскачем!»
Ему и в самом деле привиделось, что он встает на ноги, делает шаг, другой, бежит, прыгает… И, оторвавшись от слепящего снега, удаляется ввысь, в кромешную беззвездную тьму.