Этот вариант показался Тиму наиболее разумным, и он даже слегка успокоился. Хотя какая, казалось бы, разница, откуда у здешних отморозков «рукоять» кнута. Важным было то, что они могли им пользоваться, а значит, следовало реагировать.
Но сейчас в пилотской кабине рядом с Тимом был только бывший сокурсник Кин Робел. Лис или Хряк (скорее, все-таки Лис) был где-то поблизости, раз уж кнут сумел «дотянуться», но пока еще Тима не видел. И было уже, к огромному сожалению, ясно, что восстание подавлено, поскольку один из пиратов здесь. Почти здесь… И вот что же теперь было делать? Начинать стонать и закатывать глаза «от боли»? Но как это воспримет Кин? Не подумает ли, что Тим рехнулся или, что еще хуже, ломает перед ним комедию? Или же «включить» страдание лишь когда в кабину войдет Лис? Но Кин в таком случае может удивиться еще сильнее, а то и вообще ляпнет что-нибудь вроде: «Ты чего? При виде этой хари закорежило?» Лис хоть и дебил, но может догадаться. И вообще, Кин хоть и сокурсник, но все же не близкий друг. Кто его знает, что у него внутри? Вдруг он вообще за свою жизнь трясется и пиратам начнет подпевать?
Тиму стало стыдно за подобные мысли, но все же он решил подстраховаться. А потому сморщился и негромко, чтобы сильно не пугать Робела, застонал.
– Ты чего? – и впрямь спросил тот. Но испугался, похоже, не столько за Тима, как за саму ситуацию, потому что торопливо заговорил, оглядываясь на дверь: – Давай-давай, возвращай прежний курс! Надо успеть, пока эти не прочухали…
Тим хотел было сказать, что наверняка уже и так прочухали (неясно, правда, как), иначе с чего бы стали «щелкать» кнутом. Но про кнут он все же решил пока Кину не говорить, поэтому быстро отменил команду на разворот и вернул в систему прежние данные.
Лис почему-то все не шел и не шел. И между прочим, «тараканы» в голове угомонились. Пират что – сделал свое дело и вернулся в кают-компанию? У Тима вдруг закралось подозрение, что тот затаился под дверью и слушает, о чем говорят двое пленников. Скорее всего это было начинающейся паранойей, но с другой стороны, почему же пират не идет? Тим решил подстраховаться: очень уж не хотелось, чтобы эти гады знали, что они с Кином знакомы – это был какой-никакой козырь. И Тим, подмигнув сокурснику, заговорил:
– Как, ты сказал, тебя зовут? Ким?
– Кин, – ответил, нахмурившись, Робел. Не совсем, видимо, понял, что задумал собеседник. Но хоть не стал выказывать удивление – и то хорошо.
И Тим продолжил:
– Ага, Кин… А я – Тим. Короче, я уловил: дядей нужно слушаться, они не любят, когда кто-то выкручивается, могут сделать бо-о-ольно! Или вообще навсегда успокоить. Так ведь я и не выкручиваюсь. Ты же сам видишь: я сижу себе, на циферки поглядываю. Циферки хорошие – значит, летим мы правильно, туда, куда нужно.
– Надо не куда нужно, а на Эстер! – ворвался в кабину рыжий Лис. Неужто и правда подслушивал под дверью?
Пират выглядел так, словно его долго крутили в древней стиральной машине двадцать первого века, причем в грязной воде: потный, растрепанный, со слипшимися в сосульки волосами, в расхристанной, испачканной, кое-где даже порванной одежде, с расцарапанным лицом и начинающим наливаться под левым глазом фингалом.
Он увидел Робела и замахал руками, в одной из которых по-прежнему держал лучемет:
– А ты что здесь забыл?! С какого лысого колена ты здесь выкручиваешься? Тебе ухо отрезать или нос? – навел он на Кина ствол.
– Мне… не надо… – сглотнул, пятясь к двери, Робел. – Ничего не надо резать. Я только пришел за ним присмотреть… Ты ведь ушел туда, вот я и пришел. Вдруг бы он убежал.
– Куда бы он убежал? – загоготал Лис. – Вокруг же космос, ты че, не знал? Он же не твердый, как по нему бегать? – Пират резко перестал смеяться и посуровел: – Это ты у меня сейчас, туда-сюда, побежишь! – И снова навел на Кина лучемет.
Тиму стало не по себе. Кто его, этого идиота, знает! Пристрелит сейчас парня… И он вмешался:
– Давай-давай, пристрели его, правда! Чего он за мной следит? Что его теперь, награждать, если он вам с Хряком помогает?
– Да! – дернул стволом лучемета Лис. – Какого лысого колена ты нам помогаешь?.. – Пират вдруг задумался, а потом опустил оружие. – Не… Ты это… Туда-сюда, помогай. Только не этому, – мотнул он головой на Тима, – а этому, – ударил он себя кулаком в грудь. – И тогда я тебя не убью.
– Достойная награда, – подмигнув Кину, сказал Тим. – На стену не повесишь, зато в жизни пригодится.
Кин ушел. А пират, захлебываясь от восторга и гордости, поведал Тиму, как они с Хряком «туда-сюда» вдвоем расправились с огромной кучей врагов.
– Теперь вас еще меньше стало, – торжественно объявил Лис. – Того и эту шваркнули! За бортом, туда-сюда, кувыркаются. Не хотела с Хряком, вот пусть теперь с этим. – И пират заржал над своей супершуткой. Видя, что Тим не смеется, пояснил: – Он же труп, просек? Он не может того-самого… – Лис опять начал смеяться, но прервал сам себя: – Э! Она тоже труп. О, я просек чего ты…