– Вы обязаны верить в больницу и во врачей. Мы плохого не посоветуем. Операцию эту мы решили сделать еще в тот день, когда вы прибыли к нам. И все это время лишь ждали подходящего момента, чтобы ее выполнить. Никто в больнице сам себя не спасает. Надо слушаться врачей. Нельзя считать себя пупом вселенной и заставлять мир крутиться вокруг вас.
И только тут благородно впалые щеки доктора Хуаюэ тронула смутная пелена печали. На лбу у врачевателя, познавшего многие превратности судьбы, проступил легчайший пот, словно каждое слово было произнесено им против воли, в неописуемом духе противоречия. Возникло ощущение, что он не больного увещевал, а самого себя уговаривал на преодоление опасного рубежа. Столь необычная операция явно была испытанием и для Хуаюэ. Перед моими глазами возникла сцена его слияния с Чжулинь, когда врач трепыхался с резвостью утопающего.
Все во мне задрожало. Хуаюэ обязан был понимать, что моя боль была столь затяжной и что даже такой грандиозный целитель – к своему пущему сожалению – не мог придумать ничего, чтобы одолеть ее. Знатный парадокс. Врачи же существуют для того, чтобы больных лишать боли. Но как только боль исчезает, существование врачей утрачивает всякую ценность. И что же вы прикажете делать в таких обстоятельствах доктору? Или здесь просто нет выбора? И эта операция была актом самосохранения для врача? Если никому не дано себя спасти, то не распространяется ли это и на врачей?
Я подумал, что боль врачей схожа с болью пациентов. Однако у эскулапов боль куда более ядреная. Ведь им надо перед больными отстаивать престиж и авторитет медицинской науки. А потому докторам приходится скрепя сердце сносить мучения, не позволяя даже крайним их проявлениям извергаться наружу. Взаимное лечение врачей и пациентов, вероятно, призвано умерить эту немыслимо глубинную боль. Но откуда берется боль у целителей? Ощутим ли был и для Хуаюэ дамоклов меч, нависший над макушкой больницы?
Страшные мысли. Врачи не могли даже самих себя избавить от мучений, что не мешало им рекламировать предстоящую операцию как сверхбезопасную и качественную. Этими речами они хотели скрыть собственную неполноценность. И если они ко всему прочему действительно бессмертны, то сколь же горестно их существование! С какой стати я должен ложиться им под нож?
Но ясно высказать все эти соображения я не мог. Я не осмеливался сказать, что у меня в теле скрывался Дух.
– У меня совсем не осталось денег! – наконец возопил я так, будто желая отогнать от себя врачей. Крайний ультиматум, последний козырь в моей колоде.
Врачи-стажеры и врачи-практиканты на мгновение замерли. Затем все окружили Хуаюэ и посовещались между собой. Старший врач даже достал калькулятор и принялся что-то подсчитывать.
– Мы все проверили. Медстраховка у вас еще действует, а на счету остались деньги. Расходы за лекарства, которые вы покупали на собственные средства, вам возместят по месту работы. В самом крайнем случае больница с радостью выдаст вам кредит. Вы же больной особой важности, так что и проценты мы с вас возьмем не такие уж высокие. Не беспокойтесь, мы не дадим вам загнуться. – Доктор проговорил это с торжественной любезностью, даже не заикаясь о заветном красном конвертике.
Хуаюэ, покачав головой, сообщил врачам-стажерам и врачам-практикантам:
– Пациент все еще страдает иллюзиями. – Молодые врачи переглянулись с понимающими улыбками. Камень со своей души они сбросили.
Я растерянно посмотрел на доктора Хуаюэ. И тут же, ощутив приступ резкой боли, потерял сознание.
После краткого сеанса шоковой терапии меня уложили на каталку и повезли в операционную. Один из врачей-практикантов пичкал меня разнообразными наставлениями, почерпнутыми у доктора Хуаюэ.
Перед операционной нас ожидал предбанник. Меня поставили в длинную очередь. Лампы в этом помещении были приглушенные, от чего создавалось впечатление, будто нас поместили в камеру для смертников. В темном воздухе витало зловоние. Немало пациентов приподнимались на своих каталках и, обхватывая голову руками, заходились рвотой. Тоже «неизлечимые» больные, которым наконец-то поставили диагноз? Прибыли сюда также вместе со своими внутренними духами?
Врачиха-стажерка читала нараспев по брошюре:
– Кхм-кхм…
