— Это не так. — Но она все равно встала. В дверях появился отец Латимер и поманил ее за собой. За его плечом, во мраке церковного зала стоял мужчина в черном, тени создавали впечатление, что он хмурится. — Я молюсь довольно часто, и он никогда не обращает на это внимания.
Она пошла в церковь, и отец Латимер положил руку ей на плечо, провожая внутрь. Прежде чем темнота поглотила их, священник провел рукой по ее спине, по ниспадающим водопадом волосам к пояснице, и она повернулась, оглядываясь на Юджина, лишь слегка, но он увидел это загадочное выражение, которое всегда казалось ему слишком взрослым для ребенка ее возраста. Юджину вдруг захотелось предупредить ее о интонации, что он услышал в голосе отца Латимера, когда тот произнес ее имя, но она ушла, и было уже слишком поздно.
V
Ранним утром следующего дня Юджин остановился у двери квартирной хозяйки, чтобы высказать свое странное, ни чем не подкрепленное подозрение, что Бенуа не вернется. У порога его накрыло дурное предчувствие, он заколебался, но все же постучал. Юджин толкнул ладонью дверь, и она распахнулась без сопротивления.
— Здравствуйте? — сказал он, чувствуя себя глупо. — Мисс Мол?
Отозвалось лишь глухое эхо. На кухне стоял горячий кофейник, но выпить его содержимое было некому. Юджин вышел, прикрыв за собой дверь, и направился на работу.
Мердок и его семья не вернулись.
— Это проклятое гудение, — сказал старший репортер, замещающий Мердока. — Проникает мне под кожу, и гуляет там зудом до тех пор, пока я совершенно не перестаю сосредотачиваться, твою мать. Ты что, не слышишь этого?
Юджин не слышал, ничего кроме грохота печатных станков и щелканья пишущих машинок, но эта идея витала в воздухе, как запах тухлого мяса, проникала в умы людей, заставляя их покрываться испариной от какого-то безымянного страха.
Они дали в газете заметку об отсутствии Мердока — не об исчезновении, они не стали это так назвать — и попросили всех, у кого есть какая-либо информация, связаться с ними. Заметку напечатали на той же странице, что и некрологи, Юджин ощутил во рту неприятный привкус.
Он воспользовался перерывом на обед как шансом сбежать и отправился в банк, расположенный в квартале от офиса, стремясь отыскать любой предлог, чтобы уйти. Снаружи было так же душно, как и в офисе, воздух такой же затхлый хотя и насыщен ароматами. Юджин торопился, надеясь, что быстрая ходьба развеет его беспокойство. Вероятно, у Мердока какие-то семейные проблемы, требующие немедленного отъезда из города.
Юджин вошел в банк и встал в очередь к кассиру. Это было унылое здание, со старой обшарпанной отделкой, совершенно недотягивающее до оплота экономики. Одинокая кассирша за окном обслуживания выглядела усталой и скучающей; охранник у двери — вялым и вымотанным. Городские власти разместили пост охраны в банке, как только прошел слух о прибытии Уокера и Монне в Луизиану, видимо, желая убить двух зайцев: отвадить этих двоих, ну и дать понять горожанам, что не надо идти по их стопам. Атмосфера недовольства заполнила Шанларивье как газовое облако, и чиновники опасались, что Уокер и Монне окажутся той самой искрой, способной спалить все дотла.
Юджин мало что знал о преступной жизни. Шанларивье слыл тихим городком, и мог похвастаться лишь мелкими проступками: обычными драками и легким проявлением насилия, которые в принципе и сформировали юг Америки. Время от времени случалось убийство, которое естественно должным образом освещала
Он стоял опустив голову. Очередь еле двигалась, люди вяло жужжали у окошка кассира, пока их сердца обливались кровью за каждый цент. Юджин понимал мотивы грабителей банков, хотя и не разделял их. Риск был слишком велик, а исход слишком непредсказуем. Иногда он задавался вопросом, нет ли в его морали изъяна, не должен ли он испытывать большее отвращение при мысли о преступлении? Хотя о том, что он неполноценен Юджину было известно и так.
