Он был последним в очереди, перед ним стояли еще трое. Человек у окна кассира заострил внимание на какой-то детали в своих документах. Юджин не возражал. Он не спешил возвращаться в офис, к зловещей тишине, которая душила его коллег. Их умы бурлили от возможностей, о которых никто не осмеливался говорить вслух, они были совершенно не организованны без управляющего, но все же продолжали работать.
За спиной Юджина открылась дверь, и в комнату ворвался слабый ветерок. Это было ему единственным предупреждением, прежде чем женский голос крикнул:
— Первый, кто шелохнется, получит пулю в живот.
Воцарившаяся тишина, была оглушительной. Юджин замер, его плечи так напряглись, что заболели. По кафельному полу раздались шаги, резкие и уверенные, и чья-то рука тяжело опустилась ему на плечо. Он вздрогнул.
— Любой, кто достанет оружие, будет нести ответственность за смерть этого человека, — сказал Уокер. Его голос был ясным и невозмутимым, даже когда он вцепился пальцами в куртку Юджина, чтобы не дать ему отшатнуться. — А мы этого не хотим. Все, что нам нужно, — это деньги банка.
Охранник был вооружен и готов к такому раскладу. Юджин медленно оторвал взгляд от своих ботинок. Он умрет только в том случае, если кто-то попытается играть в героя. Это было такое долгое лето, солнце было таким безжалостным и неумолимым, как и все это утомительное десятилетие. Он молился, чтобы героев не осталось.
Монне приблизилась, громко стуча каблуками, но по-прежнему никто не двигался. Уокер крепко удерживал Юджина, положив ствол автомата ему на плече, так, что одно движение пальца Уокера могло снести ему голову. Юджин стоял так неподвижно, что чувствовал, как болезненно колотится его сердце в груди, как кровь струится по каждой вене. Его руки слегка дрожали. Уокер, несомненно, видел это, и горячая стрела стыда пронзила Юджина при мысли о том, что он выставил слабость напоказ.
— С тобой все будет в порядке, — сказал Уокер, похлопывая по плечу, свободному от автомата. — Это не займет и минуты.
Монне велела девушке-кассиру наполнить сумку наличными, начав с того, что было в кассах. Девушка, заикаясь, бормотала извинения, что ее коллега не вышла на работу в то утро, и она не может складывать деньги быстрее. Окно справа было пустым и безучастным.
— Нужно ей посочувствовать, — ответила Монне. — Теперь она не сможет рассказывать внукам, что пережила ограбление.
Юджин не отрывал взгляда от спины Монне. Он не смотрел на охранника, хотя напряжение потрескивало в воздухе, как перед летней грозой. Он не смотрел на Уокера, хотя краем глаза видел дуло пистолета.
Кассир упаковала деньги в мешок. Монне не требовала, открыть сейф. Ее распущенные волосы ниспадали по спине как львиная грива. Когда она повернулась, черный подол ее платья колыхнулся. Юджин на секунду встретился с ней взглядом, и она широко улыбнулась, как дикая кошка, затем проскользнула мимо него, и обратилась к своему партнеру:
— Мы закончили?
Периферийным зрением Юджин уловил внезапное резкое движение — охранник выхватил пистолет. У Юджина перехватило дыхание, он вздрогнул и подобрал плечи, ожидая вспышки и ожога пули. Уокер подтолкнул Юджина вперед, снял оружие с его плеча и оглушительно громко выстрелил в потолок. Крики посетителей банка, пробивались сквозь звон в голове Юджина. Он согнулся пополам, зажав уши руками, в то время как остальные в банке упали на пол. Монне шагнула вперед, все, что мог видеть Юджин, это ее потертые, изрядно поношенные черные ботинки, зашнурованные почти до колен.
— Всем оставаться на местах, — приказала она. Она несла сумку с деньгами, перекинув через плечо, а приклад ее автомата был зажат под мышкой, стволом в сторону толпы. Ее глаза яростно блестели, когда она повернулась лицом к Уокеру.
— Готов?
Она повернулась, охранник поднялся на колени и поднял оружие. Он был молод, но не настолько зелен, чтобы не знать жизни. Юджин бросился на пол и прикрыл голову руками, раздался оглушительный выстрел пистолета охранника, за которым последовал резкий грохот автоматов. Вновь послышались пронзительные крики, панические, словно у голодных птиц. Разум Юджина поглотило белым шумом. Кто-то снова схватил его, и они начали двигаться — он двигался — все вокруг него двигалось в замедленном темпе, пока он боролся с ужасом, что его тащат к выходу из банка. Кто-то прижался к его спине, обнимая одной рукой за грудь, и волочил за собой. Юджин спотыкался на каждом шагу, не в силах устоять на ногах, не в силах отделаться от этого оглушительного белого шума, или издать хоть звук. Он совершенно не мог контролировать свое тело, не говоря уж о том, чтобы не кричать.
