Он уже видел это. Но он взял ее за руку и позволил увести себя с болотистого берега на тропинку к церкви, ступая непослушными ногами. Ботинки хлюпали, оставляя черные следы. Юджин сосредоточился на том, чтобы остановить надвигающийся приступ астмы, прежде чем она овладеет им. Когда они проходили мимо церкви, Юджин остановился. Родители Мэри Бет стояли на краю участка, глядя на берег заводи с потрясенными лицами. Ее мать прижала руки к груди. Мать Юджина на секунду встретилась с ними взглядом и покачала головой. Позади Бирнов, словно тень, стоял тайный друг Мэри Бет, и Юджин отступил за спину матери, пряча лицо. Когда они с мамой снова медленно двинулись, продолжив путь к своему дому, мужчина исчез. Позади затаилась заводь, как что-то древнее, ужасное. Несущее смерть.
IX
Юджин сидел на заднем крыльце и смотрел в небо. Тени от каштанов погружали двор в странные сумерки независимо от времени суток. Даже когда светило солнце, было трудно определить, который час. Дни тянулись бесконечно, но ночи все равно наступали с ползучей неизбежностью. Жужжали насекомые, квакали лягушки, Юджин старался ни о чем не думать. Может, его похоронят там, во дворе, пока не затопило последний клочок земли. А может, бросят в заводь и позволят аллигаторам уничтожить тело.
Дверь на крыльцо распахнулась, и вышла Нэнси. Юджин, не вставая, оглянулся через плечо. Она остановилась на мгновение на верхней ступеньке и посмотрела во двор, будто чего-то ждала. Судя по всему, вид ей не очень нравился, как, впрочем, и сам Юджин. Возможно, она ожидала, что он сбежит. Но Юджин не видел смысла в побеге. Да и его легкие откажут прежде, чем он сможет отойти на приличное расстояние.
Дверь за ней закрылась, но Юджин успел услышать громкий голос Монне, доносившийся со второго этажа. Слов он не разобрал, но тон был ясен. В ответ прозвучало бормотание Уокера, затем дверь захлопнулась и голоса стихли.
— Там все в порядке? — спросил Юджин.
Выражение лица Нэнси было напряженным.
—Лучше побудь какое-то время снаружи. Анжелика высказывает некоторые возражения против твоего пребывания здесь.
— Я был бы счастлив уйти.
— То, что тут происходит, не мое дело. Я просто открываю свои двери для Джонни, когда он просит. Вот и все.
— Ты не боишься, что кто-нибудь придет их искать? Это место похоже на заброшенное, фараоны могут догадаться, что из него получится хорошее укрытие.
— Никто ходит этим путем. Не думаю, что кто-то вообще помнит о нашем существовании. — Она скрестила руки на груди и помотала головой. — Полагаю, это и к лучшему. Я не могу представить, чтобы кто-то решил явиться сюда, больше нет.
— Из-за наводнения?
— Из-за гудения. — Она кивнула на деревья в дали участка, они так заросли мхом, что практически срослись с заводью. — Я слышу это по ночам, даже лягушачьи песни не перекрывают. Гул… я не знаю. Прямо в моей голове, как звон в ушах. Проклятое дьявольское гудение. Ты слышишь это?
— Как мотор машины? — спросил Юджин, понимая, что ошибается.
— Тебе повезло. Ты не слышишь… — Она замолчала и снова помотала головой. — Мы не останемся здесь надолго. Просто дождемся, пока Джонни и Анжелика не будут в безопасности.
— Как вы познакомились?
— О, я знаю Джонни с давних времен, еще когда была маленькой девочкой, — неопределенно сказала она. — Друг семьи. Он знал мою сестру, еще до… До того, как она уехала. — Она оглянулась на дом. — Если ты голоден, через пол часа будет готов суп. Как раз они закончат пререкаться.
Юджин посмотрел на небо. Кроны деревьев колыхались на легком ветру.
— Уже время ужина?
— Конечно.
Она выглядела такой усталой. Морщинки под ее глазами были нежными и темными, и ее сходство с матерью Юджина внезапно стало поразительным. Тот же поблекший вид, будто усталость съедала ее заживо.
***
—Говорят, в городе пропадает все больше людей, — сказал Тодд за ужином. Он провел день в Шанларивье, собирая сплетни, как репейники на штаны. — Все газеты трубят об этом.
— Наверняка эвакуируются, на случай если протока вновь поднимется, — задумчиво ответила Монне. — В любом случае, это разумно.
— Может. Кто знает? — Тодд макнул корку черствого хлеба в суп. — Мне кажется, это из-за погоды. От такой жары, как эта, люди становятся странными, в их головах зарождаются сумасбродные идеи. Такая духота и псов сводит с ума — что уж говорить про людей.
Нэнси хмыкнула в знак согласия.
— Разве в Луизиане не все время такое лето? — Спросил Уокер. — Я думал, вы привыкли к пеклу.
— Ты никогда по-настоящему не привыкнешь к этому, — со вздохом ответила Нэнси.
