— Ты не был таким молчаливым, при нашей последней встрече, — сказал Уокер.
— Тогда ты не наставлял на меня пистолет.
В комнате снова воцарилась тишина.
Первой опомнилась Нэнси, оперевшись ладонями на стол, она встала со своего места.
— Тебе всегда здесь рады, Джонни, ты же знаешь. Будь что будет. Но в этом доме никакого насилия, понимаешь? — Она взглянула на Юджина. — Если пойдешь на задний двор, постарайся не забредать слишком далеко. Вода быстро прибывает. Думаю, через пару дней она уже будет у порога.
Тодд торжественно кивнул.
—Лучше держаться подальше. Слишком много тварей кишит в воде, особенно после наступления темноты
— Мы позаботимся обо всем. Мы очень благодарны за то, что вы позволили нам остаться. — Уокер встал и поцеловал Нэнси в щеку, на миг ее лицо смягчилось, и она снова показалась молодой.
— Вы здесь не останетесь, — сказал Юджин. Все повернулись, чтобы посмотреть на него. — Я имею в виду, наводнение. Вы эвакуируетесь, пока вода не уйдет?
— Мы говорили об этом, — размеренно сказал Тодд. — По правде говоря, нет никакой веской причины, по которой мы оставались тут так долго. У нас здесь не осталось ничего ценного.
— Земля так и не оправилась от великого потопа, — подхватила Нэнси. — Совершенно бесполезна для сельского хозяйства. Мы кое-как зарабатываем на жизнь, но не более. — Она помотала головой. — Надо было уехать, вместе с сестрой. Они с мужем приняли правильное решение, даже если к этому их вынудили обстоятельства. — Уокер коснулся ее руки, и она выпрямилась. — Это чертовски обидно. Но нам пора уходить.
— Мы отправимся вскоре после вас, — сказал Тодд. — Думаю через несколько дней, как раз перед тем, как вода зальет дом.
После того как все разошлись, Юджин еще долго сидел за кухонным столом, проводя кончиком пальца по бороздкам в дереве. Заметят ли его коллеги, что он так и не вернулся с обеденного перерыва? Узнал ли его кто-нибудь в банке до того, как Уокер утащил его? Или люди подумают, что он просто исчез без объяснения причин, как Мердок, Бенуа или Мол, чтобы никогда не вернуться?
Последние лучики света померкли в щелях заколоченных окон, став сначала золотистыми, потом красными, прежде чем сменились фиолетово-серыми сумерками. Он прислушивался к тому, как люди ходят по дому: шаги наверху, скрип разбухших половиц, тихий щелчок закрывающихся дверей. По мере того, как вечер переходил в ночь, становилось прохладнее, и лягушки затянули свои унылые песни. Наконец, когда по-настоящему стемнело, и кухня погрузилась во тьму, с нечеткими очертаниями мебели, Уокер вернулся к столу. Проходя мимо, он включил лампу, света хватало только чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза.
— Это неплохой дом, — сказал он, садясь напротив Юджина. — Если тебе приходится где-нибудь скрываться, я имею в виду.
— Меня держат в заложниках.
— Ты не связан. Ты мог выйти через парадную дверь в любое время. Мы даже не смотрели за тобой.
Юджин посмотрел на дверь. В полумраке она была черной и бесформенной, с такой же вероятностью это мог быть портал в какой-нибудь потусторонний мир, так же, как и выходом в заросший сорняками двор. Ему даже в голову не приходило бежать.
— Я обещал тебе историю, если мы когда-нибудь встретимся снова, — сказал Уокер. — Я расскажу тебе, если ты все еще хочешь это услышать.
Он выглядел таким уверенным в себе, закинув одну ногу на колено и откинувшись на спинку стула, костюм его был по-прежнему отутюжен, несмотря на вечную влажность Глубокого Юга. Он не носил шляпу в помещении, и его волосы и лицо были отчетливо видны. У него были большие глаза, настолько темные, что казались черными, и притягивали Юджина, словно хранили в себе все тайны в мире. Узнавание мучительно трепетало в глубине сознания Юджина. Нос у Уокера был маленький и прямой, губы полные, как бутоны роз, а волосы — это привлекало, даже больше, чем черты его лица, слишком совершенные, чтобы называться красивыми. Его волосы были длинными, их с легкостью можно было убрать за уши. Все девушки предпочитали такие прически в 20-х годах — ровно остриженные волосы до скул.
— Я знаю твою историю, — сказал Юджин. — Газеты дали довольно цельную картину. Об остальном можно и догадаться.
Уокер опустил обе ноги на пол, склонился над столом и сплетя пальцы вместе, улыбнулся. В свете лампы его зубы виднелись острыми и белыми.
— Тогда скажи мне, о чем не напечатают в газетах. Скажи, о чем никогда не заговорят.
Юджин облизнул губы, и Уокер проследил за этим движением взглядом.
— Ходят слухи, что ты убил мужа Монне, но все полицейские согласны с тем, что он упал с лестницы пьяным. Это дело быстро закрыли. Но люди продолжают говорить.
— Продолжай.
— Почти все уверены, что вы с ней — пара, но это не так, верно? Не в том смысле, в каком они это имеют в виду.
— Мы не то, что вы бы назвали парой, — подтвердил Уокер. — Не в традиционном смысле.
— Есть и другие слухи.
Уокер улыбнулся, напоминая дикое животное, и по спине Юджина пробежала дрожь, снова эта странная искра узнавания.
— Расскажи мне.
