Твила обернулась и увидела на краю обрыва у спуска в котловину леди Мадлен. Светлое платье развевалось на ветру, в волосах трепетали цветы жасмина. Она протягивала к Валету тонкую и белую, как алебастр, руку. Перстни свободно болтались на сгибах фаланг, поблескивая в лунном свете. Она была невообразимо прекрасна, как прекрасно последнее мгновение жизни.
– Она сказала «да», – прошептал Валет и двинулся вверх по склону ей навстречу.
Пару секунд Твила растерянно глядела ему вслед, а потом бросилась вдогонку и дернула за полу камзола.
– Валет, сейчас не время! Ты очень нужен в другом месте. Уверена, леди Мадлен поймет. Я сама с ней потом поговорю и извинюсь.
Сказитель с трудом перевел взгляд на нее, будто нехотя отвлекаясь от приятного сна, и покачал головой.
– Прости, но не могу, – просто сказал он. – Нельзя заставлять леди ждать.
Он снова посмотрел наверх, и Твила поняла, что Валет уже не здесь. Тут только его тело и костюм, а сам он наверху, рядом с леди в белом.
– Без тебя я не справлюсь, – взмолилась она. – Пожалуйста, Валет, останься еще на чуть-чуть. Сейчас мне как никогда нужен друг. – И, видя, что увещевания не действуют, сварливо добавила: – Ты выбрал самый неподходящий момент, чтобы остепениться!
Валет наконец оторвался от созерцания своей дамы, вздохнул, опустился на одно колено и положил руки ей на плечи.
– Для такого момент никогда не бывает подходящим. Он просто наступает, хочешь ты того или нет. Но, признаться, я рад, что все вышло именно так. – Он покосился на горбатый холм, в черноте которого обретался мрачный особняк, и усмехнулся. – Она будет в бешенстве. Однако я всегда знал, что есть лазейка.
– Только не это: сначала Охра, теперь ты… – Твила ухватилась за последнюю надежду. – Погоди, а твой третий пункт! Ты не можешь уйти, пока не выполнишь его!
– Я забыл, что в нем, – пожал плечами Валет. – С людьми всегда так: когда настает время уходить, им кажется, что самое-то главное они и не успели сделать, вот только они никак не могут вспомнить, что именно. Думаю, третьего пункта не существует. Просто им очень не хочется уходить.
«Так останься! – хотела закричать Твила. – Останься, чтобы рассказывать истории, герои которых куда живее обычных людей, выдавать дворняжек за болонок и тыкать в меня вилкой за то, что ела суп десертной ложкой».
Вместо этого она опустила глаза и тихо спросила:
– Ты ведь все равно уйдешь, правда? И я ничегошеньки не могу с этим сделать?
– Это так, – мягко ответил он.
Твила проглотила ком в горле и заставила себя посмотреть на Валета. Его лицо было совершенно безмятежным, без тени грусти. Он сжал ее плечо:
– Прости, что не могу проводить домой, но я за тебя спокоен. Ты сильная девушка и справишься со всеми невзгодами.
А потом взял ее руку и галантно поцеловал.
– Мадемуазель Твила, для меня было честью знакомство с вами.
Но все-таки не удержался и крепко ее обнял. Твила обхватила его руками и зажмурилась, прижавшись щекой к груди. Почему самые лучшие мгновения всегда такие короткие? Объятия пришлось разомкнуть скорее, чем хотелось. Валет отстранился, пошарил в карманах и протянул ей «Всемирную поэзию».
– Держи, это тебе. Пообещай, что будешь заботиться о ней и покажешь переплетчику.
– Я непременно это сделаю! – сказала Твила, прижимая книгу к груди.
Валет погладил ее по щеке, поднялся, отряхнул колени и, подмигнув напоследок, зашагал к той, что ждала на вершине.
Твила вспомнила их с леди Мадлен танец. Мягкое скольжение в лунных лучах под звуки старинного вальса…
На этот раз что-то переменилось. Валет шагал уверенно и даже насвистывал лихой мотив.
Очутившись возле леди Мадлен, он заключил ее в объятия, и две фигуры – красная и белая – слились в поцелуе на краю обрыва под одобрительное стенание ветра и перемигивание звезд, которых за миллионы лет существования уже ничто не могло удивить.
Потом они взялись за руки и зашагали в сторону церкви.
Двое навеки соединившихся уже скрылись из виду, а Твила все стояла и смотрела им вслед.
– Я буду сильной, Валет, непременно буду! – произнесла она вслух, подхватила узелок, положила в передник книгу и двинулась в обратный путь.
Вернулась Роза домой уже успокоившаяся, но от греха подальше поскорее прошмыгнула мимо операционной.
На цыпочках поднялась на второй этаж и свернула в коридор.
– Роза…
Он ждал, прислонившись к стене и немного отставив больную ногу. Из пальцев сбегала золотая цепочка затейливого плетения, на конце которой покачивался овальный медальон с красным камешком посередине.
– Чего вам? – буркнула она.
К горькой обиде, которая никуда не делась, примешивался еще страх.
Он оттолкнулся от стены и шагнул к ней, перегораживая проход. Роза невольно попятилась.
– Не нужно меня бояться, я всего лишь хочу извиниться.
– Все, извинились. Теперь пропустите.
– Постой. – Его пальцы мягко легли на ее плечо, но, поймав мрачный взгляд, он тут же убрал руку и вскинул ладони кверху.
