Закончив читать, сестры обнялись и залились слезами счастья. Они еще долго предавались этому занятию, поливая друг друга свидетельствами восторга, пока наконец Лаванда не отстранилась, заявив, что теперь похожа на моряка, попавшего в шторм. Утерев последствия пережитого волнения, она поднялась, готовая немедля отправиться в аптеку за мазью. Внезапно ее взгляд упал на справочник, о котором Фуксия совершенно забыла.
– Что это? – нахмурилась она.
– Ах это… так, пособие по саморазвитию, – пролепетала Фуксия, пытаясь задвинуть «99 вернейших способов» под подушечку, но Лаванда ее опередила и, ловко выхватив справочник, принялась его листать.
– Это не то, что ты могла подумать, прочитав название, – засуетилась Фуксия, нервно покусывая губы.
– Разве названия придумывают не для того, чтобы человек понял, о чем книга?
– На этот счет есть разные версии, – уклончиво ответила Фуксия.
– Зачем это тебе?
– В сугубо теоретических целях.
Через минуту Лаванда захлопнула справочник и небрежно вернула его сестре.
– Какая несусветная глупость…
– Да нет же, – попыталась робко возразить Фуксия, – я слышала, некоторые из этих советов крайне действенны…
– Несусветная глупость выбирать, – пояснила Лаванда. – Я бы просто пошла по списку. Ну все, мне пора, нужно успеть до закрытия аптеки.
Она поднялась и недовольно оглядела влажные разводы на своем наряде, но ничего не сказала, ограничившись укоризненной гримасой.
– И да, – обернулась она уже в дверях. – Надеюсь, у нас не возникло разночтений касательно личности того, кто пойдет на благородную уступку?
– Разумеется, нет, – ответила Фуксия самым благородным тоном, попытавшись скрыть за ним разочарование.
Когда дверь за Лавандой закрылась, она позволила лицу приобрести чуть менее возвышенное выражение и вздохнула: как порой тяжко быть великодушной. Придется идти рядом с портшезом. С другой стороны, может, оно и к лучшему. Говорят, внутри них просто не продохнуть. Да и в случае нападения разбойников идущий рядом окажется в более выгодном положении, нежели пассажир. В конце концов, во всем есть свои преимущества.
На сегодня Твила закончила работу и теперь лежала возле болота, закинув руки за голову и разглядывая звезды. Искристые мерцающие точки, соединенные незримыми узами в самые немыслимые рисунки. Они перемигивались, исчезали, появлялись, сливались в танцующие дорожки и снова рассыпались сонмами лучистых крошек. Глядя на все это искрящееся великолепие, она пожалела, что ничего не смыслит в астрономии, а потому не может разгадать заложенного в этих небесных картах тайного смысла, так что остается просто любоваться. Впрочем, и этого было вполне достаточно.
Рядом о чем-то говорила Дитя. Сначала ее слова были понятными, а потом утратили смысл. Твила не сразу заметила, как вокруг что-то изменилось. В таких случаях принято говорить «все звуки исчезли, и время как будто остановилось». Но на сей раз все было с точностью до наоборот: она вдруг почувствовала на лице соленый ветер и услышала рокот накатывающих и разбивающихся о берег волн. Твила с удивлением приподнялась на локтях и обнаружила, что теперь лежит на берегу моря, в которое превратилось болото. Это открытие ее ничуть не удивило, напротив, привело в восторг – раньше она видела море только на картинках, а сейчас оно лежало прямо перед ней. Хотя слово «лежало» не совсем подходило, потому что вся эта громада колыхалась и гудела, растревоженная штормом. Ветер со свистом и низким ревом врезался в жидкие горы. Они то опадали, натыкаясь на невидимую преграду, то раскалывались надвое, то взбрыкивали черными барашками, с высеребренными луной гребешками, и разбивались о пороги на мириады брызг, с крошечными осколками луны внутри каждой.
– Дитя, ты это видишь? Ты знала, что в болоте есть море? – Твила заозиралась по сторонам, но подруги нигде не было.
