Она осталась на берегу совершенно одна. Твила несколько раз позвала Дитя, но ветер лишь разнес эхо по плоской серой полоске суши, в которую теперь превратился склон. Берег простирался в обе стороны, и его окончание терялось в угольной дымке.
Слева начинался крутой подъем, переходящий в отвесную скалу. На ее вершине горел полночным глазом маяк. Тусклый оранжевый огонек перемигивался с луной и посылал кораблям луч, вспарывавший темноту, как леска – головку сыра. Рядом с маяком на фоне темно-фиолетового неба отчетливо проступала виселица. Обугленный остов шатался под порывами ветра, как уродливая птица, готовая вот-вот сорваться со скалы и взмыть в ночную высь.
Она была далеко, но скрип изъеденного ветрами и непогодой дерева разносился по всему пляжу, заполняя уши, заслоняя шум ветра и воды, отдаваясь в каждом уголке сознания. На непрочных балках покачивалась одинокая фигура в лохмотьях.
– Твила…
Она резко повернулась и увидела перед собой Дитя.
– Где ты была? Я тебя потеряла…
– Знаю, я тебя тоже.
– Обернулась, а тебя нигде нет.
– Тут, знаешь ли, легко заблудиться.
– Тогда я стала тебя звать…
– Да, я слышала. Поэтому и пришла.
– Дитя, – Твила помедлила, – почему у тебя на ногах кандалы?
– Ах это, не обращай внимания…
– Но у тебя же идет кровь. Тебе, наверное, больно и неудобно?
– Ничего, можно привыкнуть. Гляди!
Твила проследила за ее рукой и увидела, что море стихло. Но ровным оно оставалось недолго: очень скоро по поверхности побежали пузырьки, сперва мелкие, а потом все крупнее и крупнее. Они росли, лопались, и вскоре уже все море-болото бурлило, как похлебка из черных бобов.
– Что это?
– Не знаю, давай подойдем поближе.
– А что с ним? Так и будет там висеть? – Твила скосила глаза на висельника на скале.
– Ну да… если хочешь, позовем его с собой.
– А он что, не мертв?
– Конечно мертв, – удивилась Дитя. – Наверное, уже пару сотен лет. – А потом прищурилась и с видом знатока добавила: – Думаю, он был пиратом.
– А ты видела пиратов?
– Нет. А ты?
– Тоже нет.
– Ну так что, зовем его или как?
– А он пойдет?
Дитя пожала плечами.
– Думаю, любому надоест так долго висеть на скале, так что, может, и пойдет. Но потом ему все равно придется туда вернуться.
– Давай попробуем. А как это делается?
– Да как обычно: просто зовешь по имени, как ты меня, и все… ой.
– Что такое?
– Я не знаю, как его зовут. Ну, попробуем наугад. – Дитя задрала голову к вершине скалы. – Эй, Парандр! – Тот не пошевелился. – Мирмиколеон? Киннамолг? Бонакон? Эал?
– Может, попробовать более распространенные имена?
– Вот сама и зови, – обиделась подруга.
Твила перебрала десятка полтора имен, которыми, по ее мнению, могли звать пирата, жившего пару веков назад, но тот так и не откликнулся.
– Похоже, не хочет с нами идти.
– Ну, может, он вообще иностранец, поэтому и не откликается, – успокоила ее Дитя. – Ой, сейчас самое интересное пропустим, побежали!
И они кинулись к кромке воды.
– Дитя, это ведь сон, да? – спросила Твила на бегу.
– Ну конечно.
– А чей?
– Общий, наверное.
Разговор пришлось прервать, потому что в этот момент самый высокий гребень взмыл ввысь, почти лизнув луну, опал, и вода с ревом и грохотом раздалась в стороны и вытолкнула на поверхность черное судно с массивной узорчатой кормой и высокими бортами. Три мачты, унизанные серыми облаками парусов, проткнули небо. Вода заблестела на вышлифованной долгой скачкой по волнам деревянной обшивке. Сбоку судна тянулись ложные порты, а два ряда окон пристроились на корме.
Танцующий в лунном свете корабль смотрелся поднявшимся из морских недр хтоническим чудищем с влажно поблескивающим хитиновым панцирем. Казалось, что и гальюнную фигуру[24] он подцепил носом по пути наверх. Это была свирепого вида дева с кривящимся ртом и щупальцами вместо рук и ног. Ими она обнимала борта, простирая их всюду: опутывала реи, впивалась в обшивку, обвивала палубу.
Когда очередной порыв ветра развернул корабль, словно монету, Твиле на миг почудилось, что вместо целых парусов хлопают рваные и измочаленные, а в корпусе зияют огромные пробоины, как у полусъеденной рыбешки. Но в следующий миг корабль снова стал целым, и она поняла, что обманулась игрой света.
– Мы должны ему помочь! – дернула ее за платье Дитя. – Его ведь сейчас потопит!
– Но что мы можем сделать? – прокричала в ответ Твила, силясь перекрыть ветер.
– Я знаю! – обрадовалась Дитя. – В моей родной деревне девушки во время шторма выворачивают платья наизнанку, чтобы отвести беду от тех, кто на море.
– И что, помогает?
– Не знаю, но можем попробовать!
– Давай!
