Кузен мастера оказался прекрасным рассказчиком и умел виртуозно подогревать интерес слушателей. За годы хирургической практики у него скопился целый саквояж историй: смешных, жутких, нелепых, странных. Все это он рассказывал в лицах, используя для наглядности все, что попадалось под руку, и производя при этом немалый шум. Твила ахала и хихикала вместе с остальными, порой упуская саму историю, что было неудивительно: чем меньше вина оставалось в кружке рассказчика, тем больше незнакомых слов появлялось в его речи. Так что вскоре из-за всех этих аневризм, лигирований и атером ей начало казаться, что мастер Хэлси говорит на другом языке, понятном лишь мастеру Блэку (правда, Валет, в лице которого гость приобрел преданнейшего сторонника благодаря починке мушкетона, смеялся над каждой шуткой, похлопывая его по плечу). Но это было и неважно, дело ведь не в самих историях, а в атмосфере. Рассказы казались уже потому замечательными, что заставляли мастера Блэка шутить и смеяться. Он даже присовокупил пару-тройку своих историй. Твила радовалась, глядя на то, сколько удовольствия приносит ему встреча с кузеном.
Они так увлеклись, что угорь, забытый на рашпере[26], едва сам не выскочил из очага. Услышав шипение, Охра спохватилась, но мастер Блэк усадил ее на место и сам занялся закуской. Полуобуглившееся блюдо было извлечено и торжественно водружено на низенький столик, потеснив кружки с вином, ромом и лимонадом. Ножа поблизости не оказалось, зато скальпелей лежало сразу два. Ловкий взмах – и хорошо прожаренная корочка лопнула под напором ароматного сока. Хвост угря достался Ланцету.
Щеки Твилы горели от лимонада (вернее, от капельки рома, которую туда, хитро подмигнув, добавил Валет), ноздри щекотал запах жареной рыбы, а на душе впервые за долгое время было спокойно и радостно. Ей вдруг подумалось, как вышло бы здорово, если б мастер Хэлси остался в их доме, и таких вечеров, как сегодняшний, случалось побольше, чтобы глаза мастера Блэка всегда так горели.
Третий раз подряд не сумев выговорить слово, которым можно было обернуть всю Бузинную Пустошь, мастер Хэлси вскочил, хлопнул в ладоши и провозгласил «Танцы!», после чего подхватил кокетливо взвизгнувшую Розу и выволок ее на середину комнаты. Затея пришлась всем по вкусу. Валет извлек миниатюрную скрипку, покрытую черным лаком и позолоченными узорами. С виду она была похожа на игрушечную, но по громкости ничуть не уступала обычного размера собратьям. Правда, после первых же звуков стало ясно, что по назначению он держит ее впервые, поэтому вскоре он отказался от попыток что-то на ней сыграть, вынул из кармана маленький серебряный ключик, вставил в отверстие сбоку и пару раз провернул. Без участия Валета дела у скрипки пошли лучше: зазвучала лихая танцевальная мелодия. Твила вспомнила про музыкальную шкатулку-сверчка и задумалась, все ли инструменты у него заводные.
Роза танцевала с мастером Хэлси, Твилу подхватил Валет, а мастер Блэк предложил руку Охре. Та сперва отнекивалась, а потом решительно отставила мятный джин, оправила платье и удивила всех замысловатой фигурой, которую никому не удалось повторить. Скрипка неустанно выводила одну мелодию за другой, и они менялись парами: после Валета Твила танцевала с мастером Хэлси, потом с мастером Блэком, потом снова с Валетом. А затем Охра объявила, что сейчас упадет, и действительно упала – в кресло. После танцев они снова смеялись и болтали, и Валет учил всех делать флип[27]: сначала все перемазались, взбивая ром с сахаром и яйцами – брызги летели во все стороны, потом смесь разлили по кружкам и кидали туда шипевшие нагретые на углях железки. Пару раз яйцо у Твилы свернулось, а с третьей попытки начало получаться – Валет остался доволен дегустацией. Когда ром и вино закончились, Твила вызвалась сбегать за новой порцией в трактир.
Подхватив шаль, она выскочила наружу. На улице приятная расслабленность быстро пошла на убыль: вокруг было темно, холодно и пустынно. Звезды не светили, и ветер гонял по двору сырые листья, будто земля шептала ей вслед. Когда она подходила к воротам, совсем рядом вспыхнули два желтых огонька. Твила попятилась от лошади мастера Хэлси и, выскользнув за ворота, запетляла по пустынным улицам.
Несмотря на поздний час, в трактире не было недостатка в посетителях. Твила подошла к стойке и завертела головой. Какая-то женщина направилась в ее сторону, на ходу протирая грязным передником кружку. У нее были круглые близко посаженные глаза и загнутый книзу нос.
– Уж не господина ли Плюма ты высматриваешь, дорогая? – спросила она.
– Нет, – ответила Твила. – Вернее, не совсем: я пришла за бутылкой бузинного вина и ромом. – Женщина плюнула в кружку и хорошенько протерла. – В кувшине, пожалуйста, – уточнила Твила.
– Пожалуйста? – вскинула брови та и, полюбовавшись на результат своей работы, водрузила кружку на полку рядом с остальными. – Какая славная девушка. Ты, наверное, Твила?
– Да, а вы, наверное, госпожа Плюм?
