– Хоть просвети меня, в чем дело, черт побери! Только не говори, что привязался к этой дыре. Два года от тебя ни слуху ни духу, а теперь отказываешься без объяснения причин. Мы ведь давно об этом мечтали: совместная практика, я уже снял помещение. Это, конечно, не королевский госпиталь, но вполне себе славное местечко. А, главное, будет полностью нашим. Соглашайся! Только подумай, ты бы смог начать уже через пару дней. Я даже вывеску заказал…
Глаза мастера Блэка загорелись, но тут же погасли. Он покачал головой:
– Меня держит… одно обстоятельство.
– И какое же, позволь узнать? – раздраженно спросил гость.
Мастер Блэк открыл рот, чтобы ответить, но тут заметил, что она вернулась, и споткнулся на полуслове.
– Гм, Гектор, помнится, ты говорил, что ни одно приличное медицинское учреждение не обходится без сестры милосердия?
– Ну да… – отозвался тот, слегка удивленный резкой сменой темы, – главное, хорошенькую подобрать – чтоб пациентов во время операции отвлекала.
– Ты уже подобрал?
– Пока нет. Займусь этим по возвращении.
– Кажется, у меня есть кое-кто на примете…
Мастер Блэк указал подбородком на Твилу, и его кузен обернулся.
– А что, не имею ничего против, – пожал плечами он.
– Но ты ведь понимаешь: у нее там никого. Сперва надо будет подыскать жилье…
– В столице за этим дело не встанет, – заверил его мастер Хэлси. – Там любой угол сдается, хоть в картонной коробке живи. – Мастер Блэк поднял брови, и мастер Хэлси поспешно добавил: – Конечно, я не имел в виду, что Твила будет жить в коробке. В квартале от кабинета как раз сдаются меблированные комнаты, хозяйка – почтенная вдова, так что за это можешь быть спокоен.
– Идея просто превосходная, – продолжил мастер Блэк, все больше вдохновляясь. – Поможешь ей освоиться на первых порах. Если работа у тебя ей не подойдет, всегда сможет устроиться швеей или…
– Мастер Блэк, – тихонько перебила Твила, – я никуда не поеду.
Тот запнулся:
– Что? Как? Не говори глупостей! Разумеется, поедешь. Это идеальный вариант: Гектор позаботится о тебе, подскажет, что и как. Да и я буду уверен, что…
– Не поеду, и все, – упрямо повторила Твила, глядя в пол. Подбородок задрожал, а глаза стали горячими. Выщербленные доски поплыли, как будто она смотрела на них сквозь мокрые крылышки стрекозы, и начали мешаться со стенами, всполохами огня в очаге и самим мастером Блэком. Он теперь был одним черным пятном.
– Я еще не слышал большей глупости! – возмутилось пятно и подскочило к ней. – Ей предлагают жилье в столице, хорошую работу и перспективы, а она нос воротит!
– Я не ворочу, просто…
– Что просто? – Хирург взмахнул руками. – Разве ты не понимаешь, что тут у тебя нет будущего? Хочешь до конца жизни прозябать в Бузинной Пустоши? Я здесь застрял, и с этим, похоже, ничего уже не поделаешь, и поделом мне! Но тебе представился прекрасный шанс уехать, устроить свою жизнь. Как вовремя Гектор решил меня навестить, будто знал! И тебе не придется идти на этот пятничный ужин к баронессе. Ты не понимаешь, как…
– Это вы не понимаете! – крикнула Твила, не выдержав, и подняла на него воспаленные глаза.
Мастер Блэк удивленно умолк, но тут же продолжил наступление:
– Что за детские капризы! Хоть скажи, в чем дело, что не так!
Мастер Хэлси молчал, с любопытством переводя взгляд с него на Твилу и обратно. Потом хмыкнул.
– Эшес, кажется, тебе надо проверить зрение, – заметил он. – А заодно слух. Хотя я бы на твоем месте начал с мозгов.
Но тот только отмахнулся, не сводя с Твилы темных глаз.
– Я с самого начала говорил, что жизнь в Пустоши не для тебя!
– Если подходит вам, то подходит и мне, – возразила она.
– Да будь моя воля, ноги бы моей здесь не было! Сейчас тебе не хочется даже помышлять об отъезде, потому что ты привязалась к дому, Охре, Розе, но, поверь, так будет лучше. Вот увидишь, приехав в столицу, ты и думать забудешь о Пустоши, сама станешь удивляться своему нынешнему упрямству. И не нужно смотреть на меня волком. Я не пытаюсь от тебя избавиться. Я лишь хочу сделать как лучше для тебя – чтобы ты двигалась вперед, но этому не бывать, если останешься. – Он в запале схватил ее за локоть и больно сжал. – Это место пьет соки, душит все хорошее в людях, назвать это жизнью язык не поворачивается. А я хочу, чтобы впереди тебя ждало что-то большее, чтобы на этом личике светилась улыбка и чтобы…
Твила вырвала руку и отпрянула. Из глаз хлынули слезы, которые она не пыталась сдерживать:
– Тогда выньте мне сердце и вырежьте на лице улыбку! Лишь тогда я буду улыбаться вдали от вас!
