Поначалу они думали и вовсе обойтись без кухарки – так неприятна была мысль о том, что Охру кто-то может заменить. У Розы и без того дел было по горло («ни минутки продыху, в отличие от белоручек-бездельниц!»), поэтому стряпню Твила решила взять на себя, благо столько раз наблюдала за этим процессом. Но, попробовав за ужином курицу с карри, которую она постаралась приготовить так, как это делала Охра, мастер поспешно вышел во двор, откуда раздались странные звуки. Вернувшись, он похвалил ее старания, а на следующее утро привел новую стряпуху. Твила быстро успокоилась – речи о замене даже не шло: новая кухарка, Длиннорукая Нэл, смахивала на вынужденного поститься стервятника и открыла рот лишь однажды – когда велела ей выйти из кухни и больше не путаться под ногами.
Пятница, на которую был назначен ужин с баронессой, подкралась незаметно. Засыпая накануне, Твила против воли почувствовала смутное предвкушение и порадовалась предстоящим хлопотам, которые должны были отвлечь от грустных мыслей. Надежды оправдались: хлопоты начались с самого утра. Так, спустившись с чердака, она обнаружила на платье, которое накануне выстирала и оставила внизу сушиться, жирный след сажи и пару новых дырочек – от выпавших из очага угольков, как пояснила Роза. Видимо, их угольки по ночам умели самовоспламеняться и бегали по дому с самыми пакостными целями. Твила поспешила нагреть воды и едва не стерла костяшки о стиральную доску, но так и не смогла полностью вытравить пятно.
– Ничего, гляди, вот так почти незаметно, – сказала пришедшая чуть погодя Дитя и приколола на это место огромную молочно-желтую кувшинку. – Ты будешь совсем как знатная дама – они тоже носят на корсаже цветы.
Но после того как Твила снова примерила платье, даже она признала, что пахнущий тиной цветок размером с блюдце, покачивающийся прямо между грудей, не самое лучшее решение.
– Спасибо, Дитя, – сказала Твила, отцепив кувшинку и возвращая ее подруге, – но, думаю, ничего страшного, если я пойду так. В конце концов, одно лишнее пятно – это не так уж и ужасно.
«Учитывая, что платье и без того напоминает шкуру старого больного гоблина», – мысленно добавила она.
– Может, попробуем блошиный тимьян или вьюнки?
– Нет, думаю, лучше вообще не привлекать к нему внимания.
– Если бы у меня была брошка, можно было бы приколоть ее. Жаль, что у меня нет брошки, – расстроилась Дитя, но тут же обрадованно вскочила: – Зато знаю, у кого она есть! Надо спросить у Валета, у него точно найдется, и не одна!
– Не надо, – Твила удержала подругу, уже готовую броситься к двери. – Все равно брошка к нему не пойдет. Я ведь не знатная дама, вот и не должно у меня быть того, что есть у них.
– Зато у тебя есть кое-что получше, – лукаво подмигнула Дитя и погладила ее волосы, перебирая прядки. – Мы сделаем их такими, что никому и в голову не придет смотреть ни на что другое!
– Вымоем?
– Лучше! Уложим. Но сперва да, вымоем.
Именно это они и сделали, а потом Дитя смочила ее еще влажные пряди сладкой водой (стянуть головку сахара у Длиннорукой Нэл оказалось проще, чем они думали), накрутила их на щепки и пригладила горячим утюгом. На всем протяжении процедуры Твила ерзала и вертелась – от нетерпения, а еще потому, что Дитя пару раз случайно задела ее горячей железкой. Зеркала на чердаке не было, поэтому замечания подруги лишь раззадоривали. А та вошла во вкус: отступала, окидывала довольным взглядом творение рук своих, прищуривалась, поправляла, приглаживала, довольно хмыкала и снова прижимала утюжок к волосам. При этом раздавалось шипение, а нос щекотал запах горелого сахара.
– Ну как? – не выдержала Твила.
– Еще чуть-чуть, вот только тут… да, капельку, ну еще с этого боку… все, готово!
Едва получив разрешение, Твила нетерпеливо потрогала еще горячую прическу. С затылка на спину теперь спускался пышный каскад локонов. На ощупь они были жесткие и словно покрытые карамельной корочкой.
– Как, нравится? – заволновалась Дитя. – Перестанут липнуть, как только окончательно высохнут.
– Да, очень, спасибо! Думаю, теперь я могу даже со скалы прыгать. Главное, вниз головой.
– Кстати, тебя искала госпожа Хэт.
– Знаю, мы с ней уже несколько раз разминулись. Заскочу к ней на днях. Не знаешь, зачем я ей понадобилась?
– Неа.
Твила встала со стула и принялась крутиться, выворачивая шею и силясь разглядеть прическу. При одном таком особенно заковыристом повороте платье немного сползло с плеча. Забывшись, она повернулась к Дитя спиной и вдруг услышала:
– Что это?
Подруга показывала на то самое местечко на лопатке. Твила поспешно поправила наряд.
– Ничего, так, ерунда…
Она тут же попыталась переменить тему, но, как это часто случается в подобных ситуациях, в голову лезло что-то натужно-нелепое.
– Думаю, тебе стоит показать это мастеру Блэку, – сказала Дитя так, будто и не слышала ее лепета про чудесные шелковые нитки, цвет которых как нельзя лучше подходит имени Эмеральды Бэж.
– Нет, не нужно, – испуганно возразила Твила. – Не стоит беспокоить его по таким пустякам. Обещай, что и ты ничего ему не скажешь.
