– Дорожную, вон ту, приторочена к седлу.
Эшес открепил и протянул ему коричневую кожаную торбу с тиснением. Мужчина пошарил внутри, вытащил что-то, сверкнувшее резной рукояткой, и, прежде чем Эшес успел что-либо сообразить, приставил дуло коню меж глаз. Грянул выстрел, конь резко дернулся, всхрапнул и затих.
– Теперь не помешает, – сообщил незнакомец, стирая кровь с лица, и устало отбросил сумку.
Открывшая им Роза секунду молчала, а потом принялась визжать. И ее можно понять: Эшес чувствовал, как испачканные кровью волосы застыли влажной коркой, а лицо стянуло от подсохших брызг. Внешний вид пострадавшего тоже давал некое представление о том, как сам он сейчас выглядел. У того все лицо и одежда были вымазаны грязью и кровью так, что не различить было черт. Только глаза продолжали гореть, как то бывает у натур несдержанных и яростных.
– Прекрати, Роза! – просипел Эшес, покачиваясь. Рука мужчины покоилась на его шее, заодно со всем его весом. Он практически тащил его на себе до самого коттеджа. – Я не ранен, кровь не моя. Лучше помоги, он тяжелее, чем кажется.
Роза поспешно зажала себе рот, а потом с опаской бочком приблизилась к мужчине, не зная, как лучше ухватиться.
– А он? – неуверенно спросила она. – А ну как поломаю?
– Просто вывих. По-хорошему, он бы и сам дошел…
Тот зыркнул на него и бесцеремонно закинул вторую руку девушке на плечо, Роза аж просела.
– Твоя жена?
– Помощница.
Вместе они дотащили его до операционной, и пациент обессиленно рухнул на кушетку.
Эшес принялся отвязывать от его ноги шпагу, которую примотал его же шейным платком, чтобы обездвижить конечность.
– Принеси воды, бинтов и льда, – велел он, не оборачиваясь. – И сходи в чулан, поищи какую-нибудь плоскую деревяшку.
Когда позади не раздалось ни звука, Эшес удивленно обернулся и увидел, что Роза по-прежнему стоит на месте, разглядывая свои перепачканные руки и платье так, будто впервые их видит. Ее лицо посерело, губы тряслись.
– Господи ты боже мой! Мне вывихнуть ему вторую лодыжку, чтобы ты сдвинулась с места?!
– Простите! – всхлипнула она и бросилась вон.
– Надо же, какая нежная! – ухмыльнулся пострадавший, морщась. – А она во всем такая? Может, у тебя и другие служанки найдутся?
Эшес убрал шпагу и кинул мужчине его шейный платок.
– У тебя не будет шанса это узнать. Приподнимись, а ногу вот сюда.
– Не слишком-то ты церемонишься с пациентами, хирург. Тебе бы поучиться у нежной Розы.
– Похоже, твоей лодыжке гораздо лучше, чем я думал. Через час-другой сможешь продолжить путь, приплясывая.
– Все-все, молчу. Просто подумал, что кто-то должен поддерживать светскую беседу.
Эшес окинул его хмурым взглядом. При свете ламп представилась возможность его разглядеть.
Молод, пожалуй, на пару лет младше него. Приталенный камзол из тяжелого дорогого шелка с вышивкой и двумя рядами рубиновых пуговиц, в половине из которых отсутствуют камешки. Видимо, дела пошли туго, и он расплачивался ими на постоялых дворах за ночлег и еду, а может, и за прочие услуги. Шейный платок, ныне похожий на грязную тряпку, ранее, скорее всего, именовался «тончайшим батистом» или «старинным кружевом». Каштановые локоны, слипшиеся кровавыми сосульками, перехвачены сзади черной бархатной лентой.
Одежда слишком хорошо сидит, чтобы быть с чужого плеча. Похоже, перед ним поистратившийся сынок важного папаши. По внешности и повадкам незнакомец вполне соответствовал званию молодого повесы.
По всему чувствовалось, что на месте он сидеть не привык, и обездвиженность ему в тягость: тонкие ноздри раздуваются, пальцы то и дело нервно перебирают все попадающиеся под руку предметы.
Внимательный осмотр не ускользнул от гостя. Пока Эшес разглядывал пострадавшего, тот присматривался к нему. Беспокойные темно-желтые глаза с медовыми ободками метались от одной детали к другой. Лицо молодого мужчины нельзя было назвать красивым, но от него исходила такая энергия и воля, которая подчиняла человека прежде, чем он успевал это заметить.
– Ну что показал осмотр, господин хирург? – насмешливо спросил он, намекая вовсе не на ногу.
– Для тебя я «мастер Блэк».
Тот раскрыл рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверях послышался шум, и в операционную вошла Твила. В руках она несла таз с водой, из передника торчали бинты.
– Роза сказала, что…
Тут ее взгляд упал на пациента, она запнулась и побледнела, как фиалка в свете молнии.
– Только этого еще не хватало, – рассердился Эшес. – Мало мне было впечатлительности Розы…
Окончание фразы потонуло в грохоте, потому что Твила выронила таз с водой и кинулась прочь из комнаты.
– С этим нужно что-то делать, – пробормотал Эшес. – Буду каждый день заказывать ведро свиной крови у мясника и приучать их.
Он повернулся к пациенту и увидел, что тот смотрит ей вслед с окаменевшим лицом. Наконец мужчина с трудом оторвался от двери, посмотрел ему прямо в глаза и обнажил зубы в широкой улыбке:
– Мое имя Левкротта. Левкротта Данфер.
