И тут же пожалел о минутной слабости. Экипаж остановился. Эшес первым вышел из него и, не оглядываясь, направился в дом.
Днем Твила забежала к госпоже Бэж, чтобы уточнить детали заказа. Оказалось, что та не может уделить ей сейчас время, поскольку принимает некую высокопоставленную гостью. Но Габриэлла согласилась исполнить роль посредника, уточнив их за нее. Когда дверь наверху открылась, до Твилы донесся мелодичный голосок нанимательницы:
– Вы слышали? Рукаэль, эта девушка из трактира господина Плюма, пропала, ее нигде не могут найти вот уже вторые сутки. Это просто ужасно! Уверена, с ней произошло нечто чудовищное. Наверняка до нее добрался тот убийца. Боже, это не выходит у меня из головы, я не способна думать ни о чем другом! Как я могу спокойно спать по ночам, зная, что этот монстр рыщет где-то поблизости в поисках новой жертвы? Кстати, вы уже пробовали те восхитительные клубничные трюфели, которые завезли в кондитерскую на прошлой неделе? Мы с Габриэллой сделали повторный заказ…
Вскоре девушка спустилась вниз и передала пожелания хозяйки. Покинув дом госпожи Бэж, Твила отправилась дальше по своим делам, но не успела отойти и на десяток шагов, как столкнулась с Эприкот Хэт. Хотя слово «столкнулась» не совсем подходило: та подкралась совершенно бесшумно и с проворством, какого едва ли можно было от нее ожидать. Обыкновенно грохот бус бывал слышен аж на другом конце улицы. Выдала ее лишь одышка, и то в самый последний момент.
– Ах, деточка, какая неожиданная и оттого особенно приятная встреча! Нечасто ты заглядываешь в мои края.
– Но до вашей лавки еще три улицы.
– Вот и я о том же: что такое три улицы для девушек, которым о стольком нужно поговорить! – Пухлая ручка подхватила ее под локоток и потянула в сторону шляпной мастерской. – Ну скажи, чего еще желать от прогулки: приятное утро, уютно накрапывающий дождик, милые дружелюбные лица! Разуй глаза, маленький мерзавец!! – заорала она на выскочившего из-за угла и едва не сбившего ее с ног Дымовенка. А потом выкрутила ему ухо и пинком придала ускорение.
Тот скорчил рожу и помчался дальше, потирая уязвленную часть тела.
– О чем бишь это я? Ах да, дружба. – Маленькие пальчики снова вцепились в ее локоть. – Я ведь фактически первая, с кем ты свела знакомство в Бузинной Пустоши, ближайшая подруга, можно сказать. Уверена, тебе тоже не терпится посекретничать. Со мной ты можешь быть
И в доказательство своего дружеского расположения шляпница погладила ее по голове. Она проделала это еще пару раз на протяжении пути, а под конец и вовсе не снимала руку с волос. Твиле показалось это не слишком удобным, но просить оставить их в покое было бы, наверное, невежливо (так, думая, что она этого не видит, Эприкот лизнула одну прядку, проверила ее на прочность, потом спрыснула каким-то препаратом, посмотрела на свет и удовлетворенно хмыкнула).
Твила не знала, как должны проходить подобного рода дружеские прогулки, но вздохнула с облегчением, когда впереди показалась цель их променада. Если все они проходят так же странно, то она, пожалуй, воздержится от них в будущем, будет гулять только с Дитя. Та, по крайней мере, ничего подобного не делает.
На крылечке мастерица остановилась и, в последний раз погладив ее волосы, потянулась было за ключом, но вдруг замерла.
– Что это? – спросила она резко севшим голосом и подтащила прядку (а заодно и Твилу) к своему лицу. Даже очки приспустила, разглядывая.
– Ах, это, наверное, кусочек жженого сахара пристал. Вчера я ходила на ужин к баронессе, и Дитя…
Шляпница побледнела, как прокисшее молоко, и, схватившись за сердце, привалилась к стене.
– Что с вами? Вам плохо?
– Сахарная вода и утюжок… – прошептала она побелевшими губами.
– Да ничего страшного, еще отмоется…
Мастерица посмотрела на нее так, будто Твила только что призналась в пожирании младенцев.
– Негодная девчонка, что ты натворила! – закричала она, но тут же взяла себя в руки и добавила приторным тоненьким голоском: – Разве так можно, ты ведь могла обжечься, – дрожащие пальцы погладили прядку, – сокровище мое. – И пробормотала себе под нос: – И это лишний раз доказывает, что они тебе ни к чему.
– Может, мне лучше уйти? Вам, наверное, хочется побыть одной?
– Нет-нет, что ты, я просто обожаю принимать гостей! Жить без этого не могу!
Шляпница поспешно извлекла из кармана ключик, ущипнула Твилу за щечку и повернулась к двери. С замком она возилась долго – руки все еще тряслись от только что пережитого потрясения. Твила и не подозревала о существовании столь чувствительных натур – надо же, так переживать из-за чужого пучка волос!
«Утюжок! Варвары!» – бормотала Эприкот, чуть не плача.
