— Витька, бей УРом по маршевым! — заорал он побратиму. — Уйдет гад!
— Не уйдет! — злобно оскалился Ким, вколачивая снаряд за снарядом в консоль с маршевыми движками, и не прекращал огонь, пока те не задымились!
— Есть попадание, командир! — заорал он в порыве чувств, продолжая при этом давить гашетку и не замечая, что автомат заряжания опустел.
— Вижу. Молодец. Перезаряжайся.
Практически потерявшему ход и возможность управляться «Бореа» оставалось теперь кое-как ковылять на север, молясь всем богам, чтобы их корабль не развалился, прежде чем достигнет своих. В принципе, его можно было и добить, однако бой еще не окончился.
— Минус два! Еще один вышел из чата… — скривился в усмешке Март. — Где там у нас третий?
Судя по всему, молниеносная расправа над собратом произвела неизгладимое впечатление на командира «Альбатроса», и тот попытался уйти, бросив поврежденный флагман на произвол судьбы. Врубив на полную мощность форсаж, он понесся, что было сил прочь, напрочь забыв о маневрировании, и в этом была его ошибка.
Каким бы слабым одаренным ни был Ким, он успел понять, в чем его ошибка, и на сей раз подошел к пуску ракеты со всей ответственностью. Теперь он не стал торопиться, а тщательно прицелился и до самого последнего момента не ослаблял контроль за УР ВВ. Его усилия не прошли даром. Угодивший прямо в средину корпуса воздушный снаряд добрался до отсека с ГДК и вывел его из строя. Вдобавок ко всему не успевшие сгореть остатки топлива и окислителя вызвали пожар и через какие-то полминуты объятый пламенем «Альбатрос» рухнул на каменистую землю, после чего немедленно взорвался.
— Минус три! — прокомментировал очередную победу Март и развернул «Александру».
Оставшийся в одиночестве «Контодотьери» не мог оказать серьезного сопротивления своему противнику. Главный калибр, впрочем, как и большая часть скорострелок разбиты, один из маневровых движков дымит, ГДК затроил и не смог развить полной мощности. Оставалось лишь умереть с честью…
Сделав еще один резкий маневр, Март подвинтил «Александру» поближе к вражескому кораблю.
— Ты хочешь их сбить? — осторожно взяв его за руку, спросила Саша.
— Если откажутся сдаваться, то придется, — прохрипел в ответ Колычев.
— Командир, — прозвучал в динамике голос Хаджиева. — Кажется, мне удалось найти их волну. Если желаете, я могу попытаться наладить связь.
— Давай, — согласился гросс. — Сигналы они как-то не понимают. Только принесите мне чего-нибудь горло промочить.
Стоило ему договорить, как в боевой рубке материализовался Михалыч с обтянутой тканью фляжкой в руках и протянул ее хозяину. Март тут же приложился к горлышку и сделал несколько жадных глотков, после чего спохватился и передал ее супруге.
— Надеюсь, там не водка? — на всякий случай поинтересовалась Саша.
— Прошу прощения, но чего нет, того нет! — виновато развел руками кок. — Все спиртное заперто на время боевых действий в баталерке. Впрочем, если угодно, я могу справиться у доктора. У него должен быть спирт…
— Нет-нет, — поспешила отказаться Александра и осторожно отхлебнула содержимое фляги.
Это оказалась вода, немного разбавленная лимонным соком и хорошо утолявшая жажду.
— Никогда ничего не пила вкуснее, — призналась она, возвращая емкость.
Тем временем Хаджиеву удалось-таки наладить сеанс связи, и в эфире прозвучал голос итальянского адмирала.
— Я командующий эскадрой королевских военно-воздушных сил Антонио Тоскано, — представился он. — С кем я говорю?
— Сенатор Колычев.
— По какому праву вы напали на мои корабли? Надеюсь, вы понимаете, чем это чревато?
— Видал нахалов, но чтобы таких… — удивился подобной наглости Март. — А я считаю, что все было ровно наоборот! Это вы первым открыли огонь, несмотря на мои сигналы, о том, что это мирное судно, находящееся в Аддис-Абебе с дипломатическим визитом.
— Ничего себе «мирное», — пробурчал стоящий рядом с командующим лейтенант Горрини. — Каковы же у них тогда военные?
— Таким образом, — продолжал Колычев, — я не могу квалифицировать ваши действия иначе, как пиратство.
— Что? — едва не задохнулся от подобного обвинения Тоскано. — Да как вы смеете?
— Уж не хотите ли вы сказать, что напав на яхту, принадлежащую российскому подданному, вы действовали по приказу своего правительства? В таком случае, это действительно казус белли…
— Нет-нет, — запротестовал итальянец. — Это все трагическая случайность…
— В таком случае, я рекомендую вам сдаться. Потом с этим делом разберутся дипломаты, а пока что давайте прекратим это бессмысленное кровопролитие.
— Но я не могу капитулировать перед гражданским судном!
— Не беспокойтесь, сеньор. У меня есть патент приватира, а мой корабль входит в соответствующий реестр.
— Мадонна! — простонал Тоскано. — Этот проклятый русский меня доконает.
— Мой адмирал, — наклонился к его уху Горрини. — Не думаю, что на русской яхте слишком уж большой экипаж. Давайте сдадимся для вида, а когда они подойдут вплотную, бросимся на абордаж. У нас почти сотня вооруженных людей, неужели мы не справимся с парой десятков русских?
