— Пожалуйста, не надо.
— Не надо что?
Она продолжала глядеть на него.
— Скажи мне, почему не надо? — прошептал Райан нежно и терпеливо.
Негромко, но очень отчетливо и с ощущением собственной правоты она сказала:
— Потому что это грех.
— Что значит — грех?
— Грех.
— Грех — то, что мы делаем?
— Грех, и ты это знаешь, — сказала Вирджиния.
— Но что тут плохого? Так задумано природой, и все люди…
— Если они женаты, — возразила Вирджиния Мюррей.
— Но если нам хорошо друг с другом, почему просто не побыть вместе? — Райан улыбнулся.
— Для меня это грех. — Вирджиния на мгновение замолчала, а затем с явным усилием заставила себя произнести: — Я католичка.
— Ну и отлично, — поддержал ее Райан. — Я тоже.
— Нет, ты не католик.
— Католик, Богом клянусь.
— Если ты католик, прочитай «Символ веры».
— Ой, ну перестань.
— Любой католик должен знать «Символ веры» наизусть.
— Ну хорошо. Каюсь пред тобой, Господь всемогущий…
— Это же покаянная молитва!
— Верую в Бога, Отца Всемогущего, — забубнил Райан, — Творца всего сущего на земле и на небесах… Эй, ты что?
— Отпусти меня, пожалуйста.
— Ради бога, ты же первая все это затеяла.
— Пожалуйста, не говори так.
— Зачем тогда было передо мной без трусов задницей крутить?
Вирджиния отодвинулась от него, сбросила с себя его руки и закрыла лицо ладонями. Приглушенно, явно борясь со слезами, она выговорила:
— Пожалуйста, уходи.
— Что?
— Уходи!
— Черт возьми, да неужели ты думаешь, что я собираюсь остаться? — Райан вскочил с кровати и подтянул брюки. — Еще не хватало тебя уламывать, — сказал он. — Ты уж, будь любезна, сама реши, что тебе нужно, а что нет.
— Я думала, ты вчера приедешь, — сказала Нэнси.
Райан сидел за рулем ее «мустанга». Он лишь на мгновение отвлекся от дороги и внимательно на нее посмотрел. Они уже проехали Женева-Бич и мчались по автостраде на юг. Солнце заливало шоссе своими лучами.
— Я собирался, — сказал Райан, — но старикан никак не уходил. Всю ночь бродил по пансионату.
— Ну и что?
— Он мог меня заметить.
— И что с того?
— Я не хотел лишних расспросов.
— Ты что, боишься его?
Райан бросил еще один взгляд в ее сторону.
— Нет. С какой стати мне его бояться?
— Мне понравился его домик, — сказала Нэнси. — Классный.
— Ему тоже нравится.
— Он, кстати, местный мировой судья, — заметила Нэнси. — Ты в курсе?
— Конечно. Он рассказал мне, что скоро будет тебя судить.
— Жду не дождусь.
— На кой черт ты это натворила? Я имею в виду ту историю с парнями.
— Они сами напросились. Я думала, хоть ты это поймешь.
— А если бы они погибли?
— Лучше скажи, как мне вести себя на суде, — сказала Нэнси. — Что лучше: изобразить маленькую раскаявшуюся девочку или наоборот — произвести на судью неизгладимое впечатление?
— Честно говоря, не знаю, — ответил Райан. — Я ведь в суде его не видел. Бог его знает, какой он там. А Рей тебе адвоката наймет?
— Наверное, куда он денется. Правда, мы с ним об этом еще не говорили.
«Мустанг» свернул с шоссе и покатил по проселочной дороге, поднимая за собой столб пыли, тающий в солнечном свете. По обеим сторонам дороги тянулись убранные поля.
— Смотри-ка, все огурцы уже собрали, — сказал Райан. — Сейчас, наверное, к Холдену перебрались. Надеюсь, Боб-младший тоже с ними.
Дальше дорога была совсем разбита, и Райану пришлось сбавить скорость, чтобы «мустанг» не чиркал брюхом по неровностям дороги.
— Посмотри-ка вон туда, — показал Райан. — Это и есть сборщики огурцов, видишь? — Вскоре машина поравнялась с ними. — Представляешь себе, каково это — вкалывать так целыми днями?
— Но ты же с ними работал, — заметила Нэнси.
— Таким уж я уродился. Хлебом не корми — дай погорбатиться. Но если честно, то после первого дня я хотел свалить отсюда куда глаза глядят. Думал, спину не разогну. Сборщиком огурцов, наверное, нужно родиться. Вот Билли Руис — недомерок какой-то, а начнет работать — не угонишься.
Машина все так же медленно, покачиваясь, двигалась по дороге, теперь уже напоминающей простую колею в поле. Жаркое августовское солнце стояло почти в зените. Вдали тут и там виднелись небольшие группы сборщиков. Они постепенно продвигались вдоль грядок, но издали казалось, что люди застыли на месте.
— Нужно все собрать на этой неделе, — объяснил Райан. — Еще несколько дней — и огурцы перерастут положенный размер и будут уже просто огурцами — маринованные корнишоны и пикули из них не сделаешь…
— Обожаю лекции о маринованных огурцах, — перебила его Нэнси.
Райан посмотрел на нее:
— Ты хоть иногда об этом задумывалась?
— Только об огурцах и думаю.
— Если владелец фирмы не найдет достаточно сборщиков — и притом хороших, способных убрать урожай за короткий срок, — он останется без прибыли. Поэтому и используют сезонных рабочих, которые вкалывают с утра до ночи за гроши.
— Обожаю лекции о сезонных рабочих.
Мало-помалу «мустанг» приближался к хорошо знакомому Райану сараю и шеренге одноэтажных строений, напоминающих заброшенную военную часть. Издали могло показаться, что в этих полуразвалившихся, открытых всем ветрам лачугах никого нет, но по мере приближения там обнаруживались признаки жизни: развешанное на веревках белье, крики детей.
