Он не стал отвечать. Пересек поляну и увидел, что с нее открывается замечательный вид на озеро, лежащее внизу и окаймленное по берегам могучими деревьями. Затем прошел вдоль опушки, отметив про себя, что прокладывать в этом лесу путь было бы не легче, чем в джунглях. С другой стороны в узком просвете между деревьями он отчетливо увидел и охотничий домик, и огуречные поля с лагерем сезонных рабочих. Отсюда ветхость и убогость лачуг не бросалась в глаза — наоборот, лагерь казался в солнечном свете почти игрушечным. Он увидел разноцветные квадратики — крыши старых машин, на которых добрались сюда рабочие из Техаса, и яркий желтый прямоугольник автобуса Луиса Камачо.
Черт возьми, да у этого ведра на спидометре больше ста двадцати тысяч миль!
— Смотри, наш лагерь видно, — сказал Райан.
Нэнси по-прежнему сидела в машине и только переспросила:
— Правда?
— Иди сюда. Даже автобус видно, на котором мы приехали.
— Как-нибудь в другой раз, — бесстрастным тоном ответила Нэнси.
— Ума не приложу, как этот автобус сюда доехал и не развалился. Я вообще в таком дурдоме раньше никогда не ездил. Это не то что междугородний автобус — это другой стиль жизни: ты просто на четыре дня переселяешься в автобус. — Райан вернулся к машине. — Теперь я созрел. Налей-ка и мне.
Нэнси плеснула «Колд Дак» в бокал и протянула Райану. Тот поднял бокал, посмотрел сквозь темно-красную жидкость на солнце и улыбнулся.
— Я вспомнил Билли Руиса: он пьет какое-то пойло из хлебной водки с травками. Не пробовала? Гадость редкостная.
— И что, башню сносит?
— Страшное дело. А цвет тоже красноватый — наверное, от каких-нибудь корешков, на которых ее настаивают. — Райан снова улыбнулся, глядя на бокал. — Он всегда вот так поднимает бутылку и смотрит, сколько отравы у него осталось. Садимся мы, например, обедать, а он кусок проглотит, потом отхлебнет, поднимет бутылку и рассматривает на свет, прикидывает, сколько еще кусков нужно съесть, чтобы каждый было чем запить. Видишь, сколько у меня воспоминаний об этих ребятах.
— Поехали, — сказала Нэнси.
Райан отвернулся от машины и посмотрел на деревья в том направлении, где находился лагерь. С этого места его не было видно — вид открывался только с одного края поляны.
— Я их так и не понял, — сказал Райан. — Как они живут, как приспосабливаются к своей тяжелой жизни. Они ведь не жалуются и даже не считают, что им сильно не повезло. Иногда мне кажется, что они живут настоящей, почти счастливой жизнью. Но не в том смысле, что они такие тупые и примитивные, что им ничего больше не надо. Ты, наверное, думаешь…
— Я ничего не думаю, — перебила его Нэнси, — и не понимаю, о чем ты говоришь.
Райан попытался выразить свою мысль более отчетливо.
— Они умеют все это принять. Может быть, это и неправильно, не знаю. Но, даже работая за гроши и живя в таких жутких условиях, они сохраняют что-то такое, чего у многих людей нет.
— Понятно, — сказала Нэнси. — Они сохраняют достоинство.
— Ладно, забудь.
— Или врожденное благородство?
Райан допил свой бокал, изо всех сил стараясь оставаться спокойным.
— Ну скажи, я тоже хочу знать, что ты в них нашел, — не унималась Нэнси.
— Да пошла ты в задницу, — буркнул Райан.
Нэнси улыбнулась, потом засмеялась и, наконец, запрокинув голову, расхохоталась в полный голос. Райан удивленно уставился на нее. Что-то в этой сцене показалось ему необычным и странным. Он смотрел на нее до тех пор, пока наконец не сообразил, что за три дня их знакомства он впервые услышал, как она смеется.
А. Дж. Бэнкс, представитель Сельскохозяйственной ассоциации, позвонил Бобу Роджерсу-младшему и поинтересовался, сколько будет стоить снос лагеря сезонных рабочих. В ассоциации давно предлагали снести этот лагерь, расчистить место и распахать освободившуюся территорию. Боб-младший, понимая, что этот вопрос сулит ему новые заботы, ответил, что он не работает в компании по сносу, а потому понятия об этом не имеет. А. Дж. Бэнкс сказал, что если Боб-младший сумел соорудить эти хибары, то, черт подери, неужели он не сообразит, во сколько обойдется от них избавиться? Боб-младший пообещал съездить на место, прикинуть объем работы и перезвонить в ассоциацию. Вот почему он ехал сейчас в сторону лагеря сезонников и гадал, действительно ли он видел впереди пылящий по проселку «мустанг» Нэнси. Вряд ли он перепутал эту машину с какой-нибудь другой. А впрочем, кто его знает.
