– Девушка! Да, да, я обращаюсь к вам. Ваша фамилия? – окликнул я ученицу, сидевшую в среднем ряду за четвертой партой.
– Леднева. Нелли, – ответила ученица, встав из-за парты.
– Леднева, снимите шляпку.
– Дамам в помещении можно, – пояснила Нелли, будто я ничего не смыслил в этикете.
Она выше меня головы на две… может, три. У нее тяжелые плечи и руки женщины, укладывающей камни на мостовой, а личико девочки-подростка, нежное и, на мой взгляд, миловидное. Но эта претенциозная красная шляпка с зеленым птичьим пером делала Нелли комичной – пародия на светскую даму! Но я вовремя вспомнил о своих обязанностях, подавил улыбку еще в зародыше и строго возразил:
– Вы не просто в помещении, вы в школе! Сейчас же снимите шляпку.
– Не сниму! И вообще, как вы разговариваете с женщиной?
По классу прошелестели смешки. Девятый «А» еще ко всему и класс-весельчак.
– Что ж, Леднева, придется вызвать ваших родителей. – Я пригрозил машинально, видно, так аукнулась студенческая практика в обычной «детской» школе.
С другой парты поднялся лысый грузный дядька, подошел к Ледневой и прикрикнул:
– Ну-ка сыми! Я тебе говорил: не бери шляпу в школу, тут не танцы.
– Тебя еще тут не хватало, – огрызнулась на лысого Нелли.
– Вернитесь на место! Я обойдусь без вашей помощи, – сказал я дядьке и вышел из-за стола.
– Вы сказали: вызову родителей. Я и пришел. Как ее папа, – пояснил дядька и шлепнул дочь по заду: – Скинь, говорят, кепку!
Ничего себе номер! Почему я не догадался сам? Знакомясь с учениками, я только что произвел перекличку, однако оплошал – не связал их фамилии вместе.
Я сделал родителю замечание:
– Бить детей непедагогично. Это не выход.
– Что же, я не могу собственному ребенку дать по заднице? – удивился Леднев-отец.
– Я не ребенок! Я уже давно молодая интересная девушка, – с достоинством возразила Нелли.
– Еще что придумала, – рассердился Леднев.
– Да, она действительно интересная девушка, – подтвердил я, свято служа истине.
Нелли вскинула на меня быстрый взгляд – в нем смешались и недоверие, и благодарность.
– Вообще-то, она мне не нравится самой, – сказала Нелли, снимая шляпку, и повернулась к отцу: – Я бы ее сняла и без тебя. Пора бы тебе наконец понять: у тебя лысина, большая, словно блин, а ты все бегаешь в школу, как мальчик. Мне стыдно людям смотреть в глаза. Мой отец получает двойки!
– По географии мне, например, поставили три, – защищаясь, пробормотал Леднев.
– Семеныч! Ты ее не слушай. Учись! – подал голос сивый ученик.
– Нехай стесняется Нелька. Сама! Яка она несуразна дочь, – добавил Функе для меня специально.
Зашумели и другие ученики. В классе начинался базар. Я закричал:
– Довольно! У нас урок, не семейная кухня. Леднев, я что вам сказал?
– Чтобы я… «Отправляйся на свое место!»
– Неправда! Я вежливо сказал: возвращайтесь! Вот и выполняйте!
Сам я тоже сел за учительский стол, поднял глаза и увидел вздернутую вверх руку.
– А у вас что? Я слушаю.
Поднялся сидевший перед Ганжой худощавый паренек, гибкий как хлыст, и доложил:
– Ляпишев Геннадий! Нестор Петрович, что же получается? Ходишь, ходишь в школу, потом – бац! – вторая смена, и прощай любимые учителя! На целую неделю! – воскликнул он трагически.
– Не понял, – признался я честно.
– Он работает в две смены. Неделю в первую, неделю во вторую, и тогда пропускает уроки, – пояснила сидевшая передо мной кудрявая девица.
– Вынужден! – уточнил Геннадий. – В остальном все верно.
– Ясно, Ляпишев. Я постараюсь вам помочь. Кстати, где остальные ученики? А вернее, некстати, – добавил я с иронией.
Севший было Ляпишев снова потянул руку вверх.
– Вы знаете? Говорите!
Он встал, солидно откашлялся в кулак и произнес:
– А почему их нет? А потому! Интересно как у нас получается. Ходишь в школу, ходишь, потом – бац! – вторая смена, и прощай любимые учителя! А я, может, стремлюсь к свету знаний!
В классе снова засмеялись, словно они знали что-то такое, неизвестное мне.
– Не вижу повода для веселья. Человек стремится к знаниям, и это, несомненно, достойно похвалы! – Я повторил Ляпишеву как можно вразумительней: – Геннадий, я все понял. И сделаю все, что смогу. Садитесь! Итак, где же остальные?
– А кто где, – игриво ответила кудрявая девица. – Один женился, второй подал на развод. Третья ждет ребенка, четвертому лень. А пятый…
– Значит, все-таки у нас есть дежурная. И это вы, – прервал я ее упражнения в юморе.
– Я не дежурная. Я просто знаю все и о всех, – произнесла она с многозначительной улыбкой, словно и я был у нее на крючке.
– Коровянская – наше справочное бюро, – весело прокомментировали в классе.
Урок между тем катился под горку.
– Ладно, отсутствующих мы отметим после урока, – сказал я, сдаваясь. – Сейчас перейдем к опросу.
– А мы это еще не учили, – торопливо предупредил блондинистый, совсем еще юный ученик, сосед Нелли по парте.
– Я буду спрашивать пройденный материал, – срезал я его убийственной усмешкой. – Итак, вопрос: канцлер Бисмарк и прусский милитаризм. Ну, кто смелый? Кто похвастается своими знаниями?
Ганжа наклонился к Ляпишеву, что-то ему шепнул, и правая рука Геннадия привычно взметнулась над классом.
