– Чем вы докажете, что женаты, сэр? – поинтересовалась она вежливо. – Вы же не думаете, будто я поверю вам на слово, не увидев брачного свидетельства? Кстати… – Она повернулась к Алексис, которая уже натянула атласное красное платье, вид которого заставил Эдвину поморщиться. Но хорошо хоть оделась! – Кстати, Алексис, как ты попала в Англию и Францию без паспорта? Или ты получила его в Нью-Йорке?
– Малкольм всем говорил, что я потеряла паспорт, а мне было так плохо, что никто не решался беспокоить.
– Плохо? На пароходе? – воскликнула Эдвина. Она-то знала, каких душевных мук может стоить плавание. Удивительно, как сестра вообще решилась сесть на корабль!
– Меня держали на снотворном почти все время, что я была на «Бремене», – невинно сообщила Алексис, надевая туфли.
– Снотворное? – Брови Эдвины поползли вверх и она в упор посмотрела на Малкольма. – И вы всерьез собираетесь вернуться в Штаты, мистер Стоун? Наркотик… похищение… изнасилование… семнадцатилетняя девочка… несовершеннолетняя. Какую интересную историю можно рассказать в суде!
– В самом деле? – Малкольм постепенно начинал что-то соображать. – А вы всерьез полагаете, что ваш братец и его голливудская штучка женушка захотят раззвонить об этом на весь мир? Что, по-вашему, тогда останется от ее репутации? Нет, мисс Уинфилд, он не пойдет в суд, как не пойдете ни вы, ни Алексис. Зато он даст мне работу – вот что он сделает ради своего зятя. А не захочет снимать, пусть просто отвалит денежек.
Он мерзко рассмеялся, а Эдвина в ужасе застыла. Взглянув на Алексис, она вдруг догадалась. Сестра плакала от стыда, слушая откровения человека, с которым сбежала из дому. Алексис давно подозревала, что он ее не любит, но боялась об этом говорить, но теперь, когда он высказал все Эдвине, молчать не было смысла.
– Алексис, вы женаты? – жестко спросила Эдвина, пристально взглянув на сестру. – Да или нет? Скажи мне правду. Я хочу знать. А после того, что сейчас услышала, ты просто обязана сказать, ради себя и ради Джорджа.
Алексис, к облегчению Эдвины и Патрика, уже горестно качала головой, продолжая тихо плакать, а Малкольм выругался, злясь на себя за то, что откладывал формальности. Он же не думал, что сестра погонится за Алексис на другой конец света, в Англию!
– Сначала он сказал, что мы поженились, но я была слишком пьяная, поэтому ничего не помнила. А потом признался, что нет. Потом мы решили, что поженимся в Париже, но он постоянно был пьян, – сквозь слезы призналась Алексис.
Зато Эдвина едва не рассмеялась, взглянув на Патрика.
– Вы не можете забрать ее, – пытался блефовать и дальше Стоун. – Фактически она мне все равно жена, и я не позволю ее забрать.
Новая мысль пришла ему в голову, и он уже слышал звон золотых монет, которые сыпались в его карман.
– Кроме того, – заявил он с надеждой, – она, может быть, уже беременна.
– Нет, не беременна, – поспешно возразила Алексис, к радости Эдвины, и подбежала к сестре, печально глядя на Малкольма. – Ты ведь никогда меня не любил, правда? Я никогда не была твоей деткой…
– Конечно, была! – Какое чертовски неудобное положение, да еще на глазах у всех! – Знаешь, мы все еще можем исправить. Ты не обязана с ними идти, если не хочешь.
Но Эдвина, настроенная весьма решительно, заявила, глядя то на сестру, то на Стоуна:
– Если понадобится, я увезу ее силой!
– Ничего у вас не выйдет. – Малкольм опять шагнул к Эдвине, но вдруг воззрился на Патрика так, будто только что заметил. – А это еще кто такой?
Эдвина хотела было ответить, но Патрик остановил ее и грозно взглянул на мерзавца:
– Я судья, из магистрата Лондона. Попробуете сказать еще хоть слово или попытаетесь и дальше удержать здесь эту девушку, и мы отправим вас в тюрьму, а потом и вышлем из страны.
Стоун съежился, как будто из него выпустили воздух, и молча смотрел, как Патрик открывает дверь, пропуская Эдвину с сестрой. Алексис просто взглянула на него через плечо, а в следующую минуту уже была внизу. Кошмар закончился. Эдвина благодарила Небеса за то, что сестра так и не успела выйти за Стоуна замуж. Теперь предстояло вернуть ее в Сан-Франциско так, чтобы никто ничего не узнал. А что до карьеры кинозвезды, с ней сестра могла распрощаться. Отныне, дала себе клятву Эдвина, Алексис будет сидеть дома и вместе с Фанни печь хлеб и овсяное печенье. Самым печальным в этой истории было то, что Алексис, которую Эдвина пестовала все эти годы, не задумываясь отказалась от ее любви в напрасных поисках того, кто заменил бы ей отца.
Тем же вечером она поплакалась об этом Патрику. Алексис в это время лежала в ее постели в номере отеля «Кларидж». А перед этим между сестрами произошла тяжелая сцена: слезы, бурные извинения. Алексис умоляла о прощении, но это было ни к чему – Эдвина обняла сестру, и обе как следует выплакались. Потом Алексис заснула, а Эдвина вышла в гостиную к Патрику.
– Как она? – спросил он встревоженно.
Некрасивая вышла история, но выпутаться из нее оказалось гораздо легче, чем он предполагал. С девушкой все было более или менее в порядке, а Малкольм Стоун сдал позиции на удивление легко.
