– Вы отыщете Алексис, мы устроим пирушку в Лондоне, а затем вы отправитесь домой, начнете новую счастливую жизнь и встретите мужчину, за которого выйдете замуж.
Эдвина фыркнула.
– И как, вы полагаете, я его найду? Может, дать объявление в газеты Сан-Франциско? Так, мол, и так: старая дева ищет спутника жизни…
– Нет. Просто вы избавитесь от образа безутешной вдовы, станете бывать в обществе, и кавалеры повалят валом. Помяните мои слова!
– Чепуха! – И зачем ей кто-то другой, если нужен только Патрик?
Эдвина давно призналась Патрику, зачем едет в Англию. Его взбесило поведение Стоуна, и он сразу же предложил помощь. Для начала они собирались прочесать все дешевые отели Лондона, а начать с тех, где часто останавливались актеры. По его словам, все не так уж сложно. Утром Патрик должен был наведаться в свою контору, заняться делами, а потом вместе с Эдвиной отправиться на поиски. Но как бы ни жаждала Эдвина поскорее найти Алексис, ей была невыносима мысль о расставании. Оказаться без него после трех чудесных дней, когда они были почти неразлучны? По молчаливому уговору на ночь они расставались. Они целовались, держались за руки и обнимались, но дальше пойти он не захотел, ведь ему предстояло ее покинуть. И Эдвина была с ним отчасти согласна – но как же хотелось, чтобы было по-другому! Право же, это просто нелепо: семнадцатилетняя сестра отдалась первому встречному, а она должна вернуться в Штаты старой девой! При этой мысли Эдвине становилось смешно, и Патрик спросил, что ее так развеселило.
– Мне подумалось, как все в жизни несообразно: Алексис в бегах, в компании пройдохи, а я веду себя, как школьница. Не уверена, что этот сценарий мне по вкусу!
Они оба рассмеялись. Все могло бы быть иначе: чувства вспыхнули так быстро, и все закрутилось – но оба боялись опошлить то, что между ними было. Их связывало нечто редкое и драгоценное, и оба это понимали.
Они вместе отправились поездом в Лондон, в одном купе, и Патрик поведал, что его жена не знает о его прибытии в Англию. А возможно, и ее нет: супруга в любой момент могла сорваться на скачки в Шотландии.
Потом он поселил Эдвину в отеле «Кларидж» и обещал вернуться в пять. Еще до полудня она отправила телеграмму домой, чтобы не волновались, и просила немедленно телеграфировать, если Алексис объявится. Оставалось только надеяться, что у Фанни и Тедди все хорошо, ну а если нет, завтра она об этом узнает – от них придет телеграмма в «Кларидж».
Затем она отправилась в «Хэрродс» и обновила гардероб – никогда еще ей не приходилось покупать столько вещей сразу! Уложив волосы в ближайшей парикмахерской, Эдвина взяла такси и вернулась в отель, с новой прической и многочисленными свертками и шляпными коробками. В пять часов приехал Патрик, обомлел, увидев ее: элегантную и ослепительную. А как счастлива была его видеть она!
– Боже правый! Ясно, чем вы занимались весь день.
Но и сам он не терял времени зря: приобрел для нее редкое издание поэзии Элизабет Браунинг. И будь Эдвина лучше знакома с лондонскими магазинами, узнала бы коробочку, которую он извлек из кармана: из «Вартски», очень дорогого ювелирного дома. Она не сразу решилась ее открыть, а когда все-таки открыла, долго не могла вымолвить ни слова, молча любуясь подарком. Это был тонкий браслет, усыпанный бриллиантами: если верить легенде, этот браслет преподнес королеве Виктории принц Альберт. Подобные вещицы попадали в продажу очень редко, но особым клиентам ювелиры, случалось, и предлагали одну-две. Браслет можно было носить с любыми туалетами. И Эдвина, надевая его, уже знала, что он будет всегда при ней – в память о Патрике.
Он также прихватил с собой бутылку шампанского. Они выпили по бокалу и решили, что пора приступать к поискам Алексис. Патрик уже нанял машину с шофером, и они начали с отелей в районе Сохо, а ближе к вечеру заглянули еще в один, так на всякий случай. Эдвина опять достала фотографию Алексис – уже в который раз за последние часы. Патрик же, как и раньше, сунул в руку портье пятифунтовую банкноту.
– Видели эту девушку? – спросила Эдвина, показывая служащему за стойкой маленькое фото. – Она путешествует с привлекательным мужчиной по имени Малкольм Стоун лет сорока пяти-пятидесяти.
Портье переводил взгляд с Эдвины на Патрика, потом на банкноту в своей руке и, наконец, кивнул.
– Да, они были здесь. Что она натворила? Стащила у вас что-нибудь? Это же американцы, знаете ли. – Портье явно не заметил акцента Эдвины, обращаясь главным образом к Патрику – деньги-то дал он.
– Сейчас они здесь?
– Нет, вчера уехали. Остановились всего на пару дней. Если угодно, могу посмотреть, когда именно они приехали. Хорошенькая девчушка, волосы – чистое золото.
У Эдвины гулко забилось сердце: сестра где-то недалеко, – но в глубине души она едва ли не сожалела о том, что они нашли ее так быстро. Ведь это означало скорое расставание с Патриком и возвращение домой.
– Они поехали в Париж на пару-тройку дней, – по крайней мере, он так сказал. Номер сняли на две недели: предупредили, что еще вернутся. Да и куда им деваться: чемодан здесь оставили.
