Накануне братья ходили обедать в клуб, членом которого раньше состоял Бертрам, и наверняка встретились с Беном, но она не говорила с ними со вчерашнего дня.
– Просто Филипп очень соскучился, вот и все, – спокойно ответила Эдвина, но дети не сводили с нее глаз, и даже малыш Тедди понял, что случилось нечто такое, о чем сестра не хочет говорить.
После завтрака она расцеловала детей, отправляя в школу, а потом вышла в сад и собрала розы, которые накануне рассыпала на лужайке, увидев Филиппа. Она совсем про них забыла, и розы увяли, но какое теперь это имело значение? После того, что сказал ей брат, все потеряло смысл. Эдвина пока не знала как, но сделает все, лишь бы его удержать. Он не имеет права оставлять их одних и, что самое важное, рисковать жизнью. Она унесла розы в дом и как раз подумала, не позвонить ли Бену, чтобы попросить совета, как в комнату вошел Джордж. Он опять опаздывал в школу, и она собиралась было его выбранить, но, посмотрев брату в глаза, осеклась на полуслове: слишком взрослым он стал, почти как Филипп.
– Ты считаешь, что сидеть под твоей юбкой – это правильно? – тихо сказал Джордж и усмехнулся с превосходством уверенного в себе мужчины.
– Просто я хочу, чтобы он остался дома. – Решительно воткнув розы в вазу, она гневно обернулась к брату. – Он не имел права что-то предпринимать, не посоветовавшись сначала со мной!
Эдвина хотела убедиться, что до Джорджа дошло: она не собирается терпеть их выходки, – а то, чего доброго, и он ринется вслед за братом в пекло!
– Не надо! Отец бы не одобрил. Он считал, что надо сражаться за то, во что веришь!
Ее глаза метали стрелы.
– Папы больше нет! – четко произнесла Эдвина. – Но если бы ты спросил его мнение, вряд ли бы он одобрил, что он бросает нас одних. Кое-что изменилось.
– А я не в счет? Меня за мужчину ты не считаешь?
– Скоро и ты уедешь в Гарвард, так что не лезь: это наше с Филиппом дело.
– Нет! – воскликнул Джордж. – Это дело его и только его. Он сам принял решение защищать то, во что верит. Ты не можешь требовать, чтобы он отрекся от самого себя. Филипп вправе делать то, что считает нужным, даже если это причиняет нам боль. Я его понимаю. Должна понять и ты.
– Ничего я не должна! – Эдвина поспешила отвернуться, чтобы брат не заметил слезы в ее глазах. – Кстати, ты опять опоздал в школу.
Джордж с неохотой вышел, и как раз в этот момент на лестнице появился Филипп и шепотом осведомился:
– Как она?
Братья проговорили почти всю ночь, и у Филиппа исчезли последние сомнения: он должен ехать.
– Как-как… плачет, – шепнул в ответ Джордж и, отсалютовав брату, вылетел за дверь.
Он опоздал в школу, как всегда, но какое это имеет значение? Учебный год подходит к концу. Через полтора месяца он получит аттестат, а в сентябре отправится в Гарвард. Для Джорджа школа была таким замечательным местом, где можно заводить друзей, флиртовать с девчонками и от души развлекаться, перед тем как отправиться домой. Ему нравилось в школе, только прилежным учеником он никогда не был в отличие от старшего брата. Печально, что Филипп уезжает на фронт, но Джордж знал точно, что брат поступает правильно, а Эдвина ошибается. Отец так бы ей и сказал, но, к несчастью, его нет. А Филипп взрослый мужчина и сам принимает решения.
Позже Филипп еще раз попытался объяснить все сестре, да только она яростно дергала сорняки, делая вид, что ничего не слышит. Когда он в конце концов замолчал, она обернулась к нему и тыльной стороной ладони откинула волосы с лица. По ее щекам бежали слезы.
– Если ты такой самостоятельный, то и веди себя соответственно. Я пять лет ради тебя возилась с этой чертовой газетой, и что прикажешь мне делать теперь? Хлопнуть дверью?
Газета была ни при чем, и оба это понимали. Она хотела бы сказать ему, что страшно боится, так боится, что мысль о его отъезде кажется ей невыносимой. Она пошла бы на что угодно, лишь бы отговорить его от принятого решения.
– Газета подождет, да дело и не в ней – ты сама это знаешь.
– Дело в… – Эдвина попыталась еще раз привести нужные аргументы, но слова не шли к ней. Глядя на брата, она видела молодого, сильного, исполненного надежд мужчину, который не сомневался в собственной правоте и хотел, чтобы она его поняла. Но это было выше ее сил! – Дело в том, – прошептала она, протягивая к нему руки, – что я безумно тебя люблю! – Она разрыдалась. – Умоляю, Филипп, не уезжай…
– Эдвина, я должен.
– Ты не можешь…
Она сейчас думала о себе, о Тедди, о Фанни и Алексис. Он нужен им всем. Если Филипп уедет, с ними останется только Джордж: легкомысленный, взбалмошный Джордж. И пусть жестяные банки, привязанные к лошадиному хвосту, заводные рукояти, которые он «одалживал» из чужих машин, мыши, выпущенные на свободу в классе, ушли в прошлое, он никогда не станет таким, как Филипп: внимательным, доброжелательным. А осенью их покинет и Джордж. Внезапно все изменилось опять, только теперь с ней останутся лишь маленькие дети.
