Ожидание казалось ему бесконечным. Время от времени Филипп писал Эдвине и младшим. К зиме он был уже во Франции, угодив прямо в битву при Камбре. Его полк сражался плечом к плечу с британцами. Некоторое время они успешно продвигались вперед, им везло – гораздо больше, чем почти полумиллиону павших в битве при Пассендале, – но прошло всего десять дней, и немцы перешли в контрнаступление. Американцы и британцы были выбиты из своих позиций и отступили – почти туда же, откуда начиналась их атака.
Потери в живой силе были чудовищными. Эдвина просматривала сводки, и при мысли о брате у нее сжималось сердце. Он писал о сражениях среди грязи и снега, о непростой фронтовой жизни, но ни разу ни словом не обмолвился о том, как было страшно, с каким отчаянием смотрел он, как тысячи солдат умирают день за днем. Оставалось лишь молиться о собственном спасении.
В Штатах повсюду были расклеены плакаты, настоятельно призывавшие защитить страну и записаться добровольцем. В тот же год в России пала монархия; царская семья отправилась в изгнание.
– А Джордж тоже будет героем? – спросила Фанни накануне Дня благодарения, и Эдвина вздрогнула: неужели и ему грозит участь старшего брата?
– Надеюсь, что нет, – буркнула она хмуро.
Эдвина день за днем умирала от страха за Филиппа. Хорошо хоть Джордж с осени в Гарварде! Время от времени брат звонил домой, а из редких писем было ясно, что он отлично проводит время: завел множество знакомств, в том числе и среди девушек, – и постоянно с кем-нибудь встречается. Филипп в свое время писал совсем не об этом. Джордж здорово удивил Эдвину, признавшись, что очень скучает по Калифорнии, а еще прислал очень забавное письмо про новейшие фильмы, которые ему довелось посмотреть: «Исцеление» с Чарли Чаплином и комедию «Не меняйте мужа» с Глорией Суонсон. Он по-прежнему обожал кино, и в своем длинном письме вполне профессионально разобрал, что называется, «по косточкам» оба фильма, самонадеянно заявив, что смог бы снять лучше. Эдвина подумала, что брат, похоже, всерьез собирается в Голливуд, снимать кино, однако от Гарварда до него путь очень долог.
Филипп же по-прежнему находился во Франции, в самом пекле, где тысячами погибали люди.
К счастью, Эдвина об этом не знала, вознося молитвы: пусть Филипп останется жив! – за праздничным столом в честь Дня благодарения.
– …Боженька, благослови и Джорджа тоже, – торжественно добавил Тедди. – Хоть он и не будет героем, потому что Эдвина ему не разрешает.
В свои семь Тедди оставался таким же милым маленьким толстячком, который сестру воспринимал как маму, ведь другой он не помнил.
День прошел спокойно. После праздничного обеда они все вместе посидели в саду – было тепло и ясно. Алексис и Фанни устроились на качелях, а Тедди бросал им по очереди мячик. Было немного непривычно остаться без старших братьев: Эдвина чувствовала себя этакой матроной. Хоть бы Джордж позвонил, что ли. Он праздновал День благодарения с семьей одного из приятелей в Бостоне.
Наевшись до отвала, дети отправились спать. Эдвина тоже легла, как в дверь позвонили. Она вскочила и поспешила вниз, прежде чем пронзительный колокольчик разбудит детей.
Босиком, на ходу набрасывая халат, она подбежала к входной двери и осторожно приоткрыла, ожидая увидеть кого-нибудь из приятелей Джорджа, который спьяну забыл, что тот давно уехал, но на пороге стоял незнакомый мужчина с телеграммой в руке.
– Это, наверное, вашей матушке? – спросил незнакомец, окончательно сбив ее с толку.
– Я… нет… это, скорее всего, мне. – Она нахмурилась. – Кому она адресована?
Ледяные пальцы уже сжимали ее сердце, когда он прочел имя адресата, медленно и четко. Отдав ей телеграмму, незнакомец поспешно сбежал с крыльца, а Эдвина захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, хватая ртом воздух. Телеграмма не сулила ничего хорошего: такие не приносят после полуночи.
Она пошла в гостиную, зажгла лампу и медленно опустилась на стул. Листок распечатался едва ли не сам собой. Глаза только всматривались в текст, а сердце уже упало, легким не хватало воздуха. Не может быть… этого просто не могло случиться. Пять лет назад… он сумел выжить, спастись с тонущего «Титаника»! Погибнуть теперь!
«С прискорбием сообщаем, что ваш брат, рядовой Филипп Бертрам Уинфилд, пал смертью храбрых на поле боя в Камбре 28 ноября 1917 года. Министерство сухопутных сил США выражает соболезнование вашей семье…»
Подпись ни о чем ей не говорила. Она перечитала текст раз десять, с трудом сдерживая рыдания, затем встала и погасила свет.
Слезы струились по щекам, когда она поднималась по лестнице. В этом доме он жил. Они росли вместе… и вот – он никогда не вернется домой… как родители… пять лет жизни у судьбы взаймы. Долгий срок, чтобы стать мужчиной, которому было суждено погибнуть от руки немецкого солдата.
