Не дождавшись его реакции, выхожу на улицу. Мне плевать, что он думает обо всем этом. Запрыгиваю в тачку и уже нарочно прохожусь по груде мусора. Треск стекла и алюминия отдается в ушах. Путь домой занимает меньше пятнадцати минут. Паркуюсь за машиной отца и пробираюсь в особняк со стороны сада. Не хочу столкнуться с Мирандой или папой в таком состоянии. Меня трясет от адреналина и холода одновременно. И я почти ничего не вижу из-за слез. Не разуваясь и не раздеваясь, падаю на кровать. Уткнувшись в подушку, рыдаю, как на похоронах мамы. На секунду мне даже привиделось, что я ее слышу. Почти ползком добираюсь до ванны, где сбрасываю одежду и напяливаю майку Лукаса. Водоворот мыслей снова закручивает в петлю, и я уже не в силах бороться. Укутавшись в одеяло, проливаю годовую норму слез. Я рыдаю и вспоминаю Эйдена. Давно пора себе признаться, что он не просто парень, с которым мне хорошо, а тот, с кем хочется быть каждый день. Иначе к чему весь этот спектакль в баре? От осознания капкана, в который попала, становится еще больнее. Зачем ему такая, как я…
Как только Эштон скрывается в коридоре, я громлю комнату для приватных танцев. Стол летит к черту, диванчики перевернуты, бутылки с выпивкой разбиты. На шум прибегают охранники. Они выставляют меня вон, вытащив перед этим сотню баксов из кармана моих джинсов.
– Это за причиненный ущерб, парень! – говорит темнокожий здоровяк, толкая меня на капот «Камаро». Сплевываю на землю, уже готовый ринуться в бой, но парень предупреждающе смотрит на меня, отодвигая полу своего пиджака, и я вижу пушку за ремнем его брюк.
Охранники возвращаются в бар, а я пинаю колесо «Камаро». Какой же я идиот! Снова вспоминаю глаза Эштон, наполненные слезами. Зачем она приходила сюда, зачем ей нужно было давать мне эти гребаные объяснения?
Закуриваю дрожащими руками и снова прокручиваю в голове наш разговор. «Я никогда не причинила бы боль тому, кто мне дорог. А тебе, как погляжу, плевать на всех». Дорог? Черт, она практически призналась, что я ей небезразличен! Сердце начинает отбивать бешеный ритм. Значит, ей было слишком больно видеть меня в обществе обнаженной стриптизерши. Неужели она чувствовала то же, что и я сегодня, когда увидел ее в объятиях Фримана? Как только это имя всплывает в моей памяти, я сжимаю кулаки и сажусь в машину. Этот подонок должен ответить за то, что сделал с Эштон, и раз и навсегда забыть о ней.
Давлю на педаль газа и выезжаю с парковки клуба. Через пару минут останавливаюсь у первого же телефона-автомата и пролистываю адресную книгу в поисках фамилии Фриман. В Портленде четверо однофамильцев бывшего парня Эштон. Я вырываю страницу с нужными данными и возвращаюсь в тачку. Чувствую себя гребаным терминатором, который ищет Сару Коннор.
Первые два адреса оказываются пустышкой. Чтобы доехать до третьего места назначения, приходится тащиться через весь город, но удача мне улыбается. Прямо перед моим носом к дому подъезжает черный внедорожник, из которого выбирается Фриман.
– Тимоти? – окликаю его, и парень замирает на месте. Он медленно поворачивает голову в мою сторону, и мой кулак приветствует его. Парень падает на колени на подъездную дорожку.
– Какого хрена ты творишь?! – вопит он и быстро поднимается, утирая рукавом рубашки кровь с губы.
– Держись от нее подальше! – рычу я, и удар в челюсть заставляет Фримана пошатнуться.
– Все из-за этой шлюшки, чувак? – Фриман делает пару шагов назад, обнажая кровавый оскал. – Она хороша, да, мужик? Она такое мне позволяла с собой делать! – сплевывает кровь на землю.
От его слов меня накрывает новая волна ярости, и я оказываюсь возле него через долю секунды. Хватаю ублюдка за грудки.
– Больше никогда даже не смей произносить ее имя! Если ты будешь доставать Эштон, я тебя убью! Ты меня понял, козел? – выжидающе смотрю в его глаза.
– Мне помнится, ты тоже занимаешься на курсе Янга, – с ухмылкой произносит он. – Ты же не хочешь неприятностей?
– Мне плевать на этот курс, он не является основным в моей программе, придурок! Янгу не понравится, что его стажер распускает руки и целует его студенток прямо в коридоре университета, – озвучиваю контраргумент и с довольным выражением лица наблюдаю, как Фриман обдумывает сказанное. Наверняка он не пожертвует своей карьерой.
– Я тебя понял, – произносит Тимоти, скривив губы.
– Хороший мальчик! – Я отпускаю его. – А это тебе за то, что бросил ее, когда она забеременела, и позволил ей подвергнуть свою жизнь опасности.
Головой бью ему прямо в лицо. Знакомый хруст дает понять, что его нос на хрен сломан. Быстро возвращаюсь в «Камаро» и сдаю назад. С одной проблемой на сегодня покончено. Вытираю о джинсы кровь Фримана со своей руки и сворачиваю на дорогу, ведущую в Милвэст. Пора уже заявить права на Эштон Гласс. Пусть Фокс катится к черту со своей сделкой! После что-нибудь придумаю, а сейчас мне нужно увидеть ее и прикоснуться.
