– Пока нет Эштон, я немного за тобой поухаживаю, – говорит она, оставляя поднос на моих коленях.
– Ава, – окликаю я девушку, когда она уже у двери, – мне нужен твой совет.
Девушка присаживается на край моей кровати.
– Вчера я сказал Эштон, что люблю ее.
Брови Авы ползут вверх, а глаза округляются.
– О! – это все, что она может произнести.
– Но она повела себя как-то странно. – Я отставляю поднос на прикроватную тумбочку и провожу ладонями по лицу. – Просто сбежала на диван в гостиной. Я, черт возьми, что-то сделал не так, да?
Слышу шумный вздох.
– Думаю, ты немного поторопился с этим, Эйден. Вы оба только-только начали доверять друг другу после всех ошибок, что совершили в прошлом, когда даже не были знакомы. Тем более сейчас у нее не самый радужный период в жизни: брат в больнице, она в ссоре со своей семьей… Из-за тебя, между прочим. – Ава прочищает горло. – Просто подожди. Поверь мне, эта девушка без ума от тебя, но ей нужно немного больше времени, чтобы снова открыться перед кем-то до конца.
После слов Авы я сразу чувствую себя лучше. Девушка оставляет меня наедине с моими мыслями. Думаю, в ее словах есть смысл. Я не стану давить на Эштон, пусть все идет своим чередом.
Ближе к вечеру меня одолевает беспокойство. Эштон до сих пор не вернулась, а ее телефон все время отправляет меня на голосовую почту. Я звоню уже в сотый раз, но она так и не соизволила ответить. Швыряю телефон на край кровати.
Джай и Ава снова уехали на ужин к ее родителям. Похоже, что отец девушки наконец смирился с ее выбором. Я грустно усмехаюсь. Надеюсь, Эдвард Гласс тоже когда-нибудь примет наши с его дочерью отношения.
Видимо, сон все же побеждает меня, и я просыпаюсь от какого-то шума. У соседей сверху вечеринка? Музыка врывается в мое сознание. Часы мигают зелеными цифрами, освещая темную комнату. Уже полночь?
Наверняка Эштон снова решила спать на диване, поэтому не разбудила меня. Но я чертовски соскучился. Ушибленные ребра не помешают мне насладиться ее телом. Поднимаюсь с кровати и спешу в гостиную, но квартира встречает меня тишиной и темнотой. Щелкаю выключателем. Диван пуст. Ава и Джай тоже еще не вернулись, дверь в их комнату открыта.
В сердце расцветает беспокойство. Почему Эштон до сих пор не вернулась домой? Что-то произошло? Вдруг она снова убегает от меня или от себя? Надеюсь, гребаный Фокс не стал причиной ее внезапного исчезновения. Ведь он мог подкараулить ее в университете и обо всем разболтать. Я еще вчера увидел по его глазам, что он недоволен нашими близкими отношениями. Неужели мне не удалось провести его?
Я подхожу к окну и с надеждой осматриваю нашу парковку. «Камаро» нет на месте. Опираюсь руками на подоконник. Неужели я потерял Эштон? Черт, и зачем только признавался вчера ей в любви!
Свет фар выводит меня из раздумий. Это наверняка она. Может, моя девочка всего лишь заболталась со своим дружком-дизайнером?
Наблюдаю за тем, как машина въезжает на освещенную парковку, и в моей груди все падает, когда я узнаю «Феррари» Фокса. Что за хрень? Перестаю дышать, когда пассажиры покидают элитное авто. Почему она с ним? Какого хрена она с ним? Бью ладонью по подоконнику. Остин что-то говорит Эштон, та смеется. Пора домой, детка! Фокс делает пару шагов в сторону моей девушки и притягивает к себе за талию. Я нервно сглатываю. Чертов ублюдок. Но Эштон подставляет щеку, и он скользит по ней губами. Сжимаю кулаки, когда козел дольше положенного задерживает ее в своих объятиях.
Наконец Эштон освобождается от его хватки и, стуча каблуками, идет ко входу в дом. Тем временем ревность мощной волной поднимается у меня внутри.
Каблуки ужасно подводят, когда пытаешься выйти из «Камаро» на студенческой парковке. Я так скучаю по своему любимому «Фарлайну», что готова прослезиться. Но приятное тепло разливается по венам, потому что Эйден сидел на водительском месте, прикасался к рулю и… Зачем я вспомнила о нем? «Я люблю тебя», – сказал он мне вчера. Будто это что-то само собой разумеющееся и не требующее осмысления. Однако признание настолько запало мне в душу, что даже утренний поцелуй оставил горько-приторный осадок. Я старалась вести себя как обычно, но молилась, чтобы он не заговорил со мной о любви. Единственная любовь, что имела право на существование, – мамина. Она всегда была моим спутником, а после смерти особенно. К тому, как открылся передо мной Эйден, я была не готова. Поэтому решаю как можно дольше не появляться сегодня в квартире.
На лекции по социологии получаю короткое сообщение от отца: «Лукас». Этим все сказано. Когда возвращаю телефон в сумку, натыкаюсь на упаковку таблеток. Я совсем забыла о них! Еле дожидаюсь окончания пары и выхожу в коридор. Мне навстречу идет Оззи.
– Привет, детка!
– Хочу тебя попросить: не называй меня деткой, – целую его и отвожу в сторону.
– Почему? А-а! Наверно, твой ненаглядный против?
– Теперь только ему можно так ко мне обращаться.
– Ого, какие заявления, – ухмыляется Оззи, – все настолько серьезно?
– Он сказал, что любит меня, – тихо отвечаю я, боясь этих слов, как огня.
