Эйден пристально обводит меня взглядом с ног до головы. Я подхожу к нему и шепчу на ухо:
– Приезжай вот по этому адресу. У меня для тебя сюрприз.
Быстро целую, засовываю свернутую бумажку в карман его спортивных штанов и ухожу.
– Что там, друг? – интересуется Джай в ожидании ответа.
– Ну же, Эйд! – вторит ему Ава.
Парень разворачивает бумажку и читает: «В восемь около ворот "Грин Вуд". Я тебя люблю». По его улыбке друзья понимают, что там что-то личное и очень приятное.
– Все ясно. У них свидание, – хмыкает девушка.
– Я боюсь представить, какого масштаба нас ждет катастрофа, когда вскроется вся правда. Надо поберечь нервные клетки. – Джай глубоко вздыхает и ласково спихивает свою девушку с коленей, чтобы подняться.
– Она не узнает, – жестко парирует Эйден.
– Мы все попадем в дробилку. Я бы с ума сошла, если бы со мной так поступили. Ты же честен передо мной, Джай? – в игривой форме, Ава переводит стрелки на шокированного парня.
– Шутишь? Я бы ни за что на свете не поставил тебя на кон, красотка!
Они сливаются в поцелуе. Эйден исчезает в комнате, сминая в руке записку.
Лекции проходят быстро и, как ни странно, довольно интересно. Я уже начинаю привыкать ко всем этим заковыристым словечкам, определениям и названиям. В кафетерии мой телефон разрывается от звонка. Мартин Хаусер. Я сразу же отвечаю доктору. То, о чем он сообщает, повергает меня в шок. Из рук выпадает поднос с едой, и я спешу на выход. Ты за все ответишь, тварь!
Фокс и Бланка топчутся на парковке и без стеснения чуть ли не облизывают друг друга. Я осуждаю? Еще чего! Пусть делают что хотят, лишь бы меня не трогали. Запрыгиваю в «Камаро» и еду домой. Да, я направляюсь в Милвэст. И пусть вся кара небесная обрушится на мои плечи! Гром и молнии туда же в кучу! Я уже разобралась в управлении этой тачкой, так что лечу по оживленной дороге. Поворот за поворотом размышляю над тем, что сделать вначале: вырвать ей все волосы и притащить в полицию? Или помучить как следует и уже потом отвезти в полицию? Сердце бешено стучит от нахлынувших скоростей, а пульс зашкаливает. Мистер Джинкс машет мне рукой, а я показываю ему средний палец и вижу, как он бледнеет от неожиданности. Старый извращенец… Машина отца в гараже, а Миранды – на подъездной дорожке. Прекрасно! Вот только, приближаясь к особняку, слышу незнакомые голоса. Вхожу и чувствую аромат жареной утки. Коронное блюдо мачехи, следовательно, у нас званый прием. В столовой для особых гостей накрыт шикарный стол. Десять человек с открытым ртом пялятся на ту, что нарушает их покой.
– Добрый день или вечер. Все равно, – бросаю взгляд на часы, что показывают половину пятого.
– Эштон Вероника, что ты тут делаешь? – Папа встает и опирается о стол.
– Вообще-то, это и мой дом тоже. Я могу поговорить с тобой и Мирандой? Наедине.
– Еще чего, – фыркает мачеха, приложив салфетку к губам. Ее завистливые подруги тем временем оценивают мой внешний вид с нескрываемым любопытством.
– Нравится? – оттягиваю свитер. – Это из последний коллекции Тома Форда. А юбка с весеннего показа Келли Осборн.
Они мгновенно отводят глаза, а Миранда на грани нервного срыва.
– Дорогой, пойдем поговорим с ней, пока наши друзья не решили, что мы плохие родители. Или чего похуже.
Дружным шагом эти двое идут за мной в рабочий кабинет. За тяжелой дубовой дверью отец разгорается:
– Что за цирк ты устроила, Эштон?!
– Ты живешь в этом цирке, папа! А я пришла открыть тебе глаза на твою любимую женушку, – упираю руки в бока.
– Что? Она несет какой-то бред. Может быть, тоже свихнулась, как Лукас? – паникует Миранда.
– Дорогая, помолчи уже! И мой сын не сумасшедший! – ставит стерву на место отец. – Говори.
– Я нашла у нее в шкатулке таблетки, когда забирала мамин кулон. Отдала их доктору Хаусеру, он проверил и подтвердил, что именно они стали причиной отравления Лукаса! Папа, она хотела убить его, понимаешь?!
– Боже, какая чушь! – отпирается мачеха, чувствуя себя на высоте. – Девчонка лжет!
– Меня зовут Эштон, сука! – цежу сквозь зубы.
– Замолчите обе! – Папа встает между нами. – Во-первых, Эштон, перестань ругаться, а ты, Миранда, объясни, что все это значит?
Мачеха выпрямляется и ласково произносит:
– Милый, разве я могу так поступить? Мы вместе три года. Я бы никогда…
– Лживая, мерзкая дрянь! Хаусер готовит документы для полиции. Сюда приедут копы и снимут отпечатки абсолютно со всего. Ты наверняка не додумалась своей тупой головой, что надо позаботиться о сокрытии улик?! А?
– Мелкая шлюха! Да ты не представляешь, с кем связалась! Даже твой сучонок не поможет. Кстати, как он? Пришлись по нраву кулаки тех отморозков?
Я вскипаю и замахиваюсь на Миранду, но она уклоняется и прячется за широкой спиной отца.
– Прекрати! Слышишь! – восклицает папа, загораживая ее от моих ударов.
– Что? Ты поверишь ей, а не своей дочери?
– Я тебе уже все сказал, Эштон. В тот день, когда ты ушла к нему.
– Проваливай из нашего дома! – шипит мачеха, не показывая носа.
Мне ничего не остается, как уйти. На пороге кабинета все же решаю сказать:
