Свой день рождения я праздную в кругу друзей. Оззи устраивает настоящее шоу с фееричным сюрпризом в виде салюта. Такого фейерверка я даже на Дне независимости не видела, как и никто из присутствующих. Эйден стоит за моей спиной, положив голову на плечо. Разноцветные искры завораживают моего парня, и я пользуюсь шансом поцеловать его и потереться носом о гладкую щеку. Ава улыбается, глядя на нас, а потом перехватывает меня по дороге из дамской комнаты. Мы отмечаем праздник в маленьком ресторанчике, что подобрал и оплатил Оззи. Для него это просто мелочи. К тому же похвастаться перед своей новой подружкой в духе этого засранца. Мне частенько приходилось смахивать «розовые блестки» с ресниц, чтоб раскрыть его хитрый замысел.
– Слушай, это просто отпадный вечер! – выпаливает Ава.
– Да, спасибо вам всем, что пришли. Без вас я бы не была такой счастливой.
– Ты такая вон из-за того парня, – показывает подруга на Эйдена, что болтает с Лукасом. На миг в ее глазах появляется сомнение. – А что он тебе подарил?
Я улыбаюсь, как дура, когда вытягиваю руку и демонстрирую браслет с десятью лимонами-подвесками.
– И что это значит? – продолжает Ава.
– Я как-то сказала, что лучше съем десять лимонов, чем стану заниматься с ним маркетингом.
Ава смеется, и мы выходим на улицу. Этот день может стать самым памятным в моей жизни, если бы не одно «но». Отец не захотел даже позвонить мне и поздравить с днем рождения. Видимо, его обида никуда не делась, а гордость не позволяет поздравить дочь. Хорошо, что хоть Лукаса удается вытащить из центра на один вечер под мою личную ответственность.
Я возвращаюсь из колледжа с толстым портфолио Авы в руке. У Эйдена появляются какие-то дела, и мне приходится добираться общественным транспортом. Возле дома сразу замечаю машину отца. Что его привело в такой район? Водительская дверь открывается, и оттуда выходит не мой отец, а какая-то тень. Обросший, худой, постаревший лет на десять. Потеряв дар речи, без раздумий подхожу и обнимаю его. Он тяжело дышит, и попытки обнять меня не венчаются успехом. Да что с ним?!
– Пойдем поговорим в квартире. Сейчас там никого.
– Нет. Милая… я не достоин твоего внимания.
– Пап, ты чего? Я давно тебя простила и плевать, что Миранда выйдет сухой из воды. Главное, Лукас цел и далеко от нее.
Отец взрывается, как пороховая бочка:
– Не произноси при мне имя этой дряни! Я вышвырнул ее со всеми шмотками на улицу и подал на развод!
– Что? – В моих округлившихся глазах читается удивление на грани шока.
– Я не послушал тебя, а ты оказалась права. Раньше ее поведение казалось мне заботой с ее стороны. А на деле просто коварный ход лживой суки!
– Ты говорил с Хаусером? Не так ли?
– И с ним, и с полицией. Не волнуйся, Миранда не сунется в город и уж тем более к нам.
Я провожу по осунувшимся плечам отца и снова обнимаю его.
– Выглядишь жутко.
– Мой мир разрушен, милая. Вы с Лукасом ненавидите меня.
– Брось. Ты знаешь, что это не так. Хочешь, я вернусь домой? Заберем Лукаса из центра?
Эдвард кивает седой головой и плачет. Моя блузка промокает от мужских слез, что я лицезрею всего второй раз в жизни. И это искренне как никогда.
– Поедем сейчас, Эштон, прямо сейчас! – просит отец и дрожащими руками сковывает мои ладони.
– Сначала мне нужно все объяснить Эйдену. Я приеду вечером.
– Ох, я совсем забыл о нем. Как думаешь, мы сможем найти общий язык?
– Если не вздумаешь надрать ему задницу или нанять кого-нибудь для этого, – хмыкаю я в ответ.
– Это была идея Миранды. Она накрутила меня, как нитку на веретено. Но все в прошлом. Я хочу узнать поближе того, кто похитил сердце моей дочери. Приезжайте вместе.
– Сегодня? Ты серьезно?
– А почему нет? Пора начинать все с чистого листа.
Я улыбаюсь и, конечно же, соглашаюсь. Потом все-таки завожу отца в квартиру. Даю ему успокоительное, и мы разговариваем обо всем, что произошло за время нашей разлуки.
Папа уходит в приподнятом настроении, и я чувствую, что все налаживается. Только бы Эйден принял то, что я собираюсь ему предложить. Вряд ли его обрадует новость об ужине и том, что мне нужно возвратиться в особняк. Дверь квартиры распахивается спустя полчаса после ухода отца. Ава и Джай что-то бурно обсуждают, но прекращают, как только замечают меня.
– Здесь пахнет дорогим одеколоном, – подмечает подруга.
– Мой отец заглядывал в гости, – совершенно спокойно говорю я.
– Кто-кто? – с недоверием переспрашивает Ава, вешая куртку на крючок, и проходит в гостиную.
– Мы помирились.
– Это плохо, – встревает Джай.
– Почему? – спрашивает Ава, нахмурив брови.
– Эштон вернется к себе домой, – поясняет Джай, достает кусок вчерашней пиццы из холодильника и смотрит на нас с Авой.
– Он прав. Я не могу оставить отца в таком состоянии. Миранда выжала из него все соки. Видели бы вы его! – вздыхаю и, взяв портфолио, подаю Аве. – Возьми, я все доделала. Моя совесть чиста.
– Ты куда? – интересуется подруга, отложив толстую книжку.
– Соберу кое-какие вещи. Если не сделаю это сейчас, потом не смогу.
В комнате воцаряется тишина, в которой слышны лишь мои удаляющиеся шаги.
