– Питер попал под суд за нападение и побои и какое-то время провел в тюрьме, но, естественно, возложил вину за свое поведение на спиртное и пообещал никогда больше не совершать подобного. Вашей маме казалось, что у нее нет выхода, и она сама стала сильно пить. А потом, когда алкоголь не притупил боль, начала принимать наркотики.
– Какие именно?
– Да все, что угодно, лишь бы унять боль, – буднично говорит папа. – И когда она случайно приняла слишком большую дозу и оказалась в больнице почти при смерти, она поняла, что выбор у нее все же есть: либо умереть, либо начать жить.
– И она очутилась в программе «Еще один шанс»?
– Да. Она сама в нее записалась. У нее были кое-какие навыки секретаря, и она стремилась их развить. Я никогда не забуду ее первый день на работе. – Он улыбается. – Хотя у нее была уйма проблем, она так много прилагала усилий, чтобы выглядеть профессиональной.
– Как похоже на маму, – улыбаюсь я.
– Она подошла ко мне и спросила: «Вы Майкл Карпентер?» Я ответил, что да. «Спасибо за то, что дали мне шанс, – сказала она. – Никто никогда не делал этого прежде, и я вас не подведу». Она ни разу меня не подвела.
– И что было дальше?
– Участие в программе дало ей своего рода фокус, а он помог ей разобраться с личными проблемами. Да, конечно, какое-то время ее штормило, но в конечном итоге она справилась. Самое главное, что ее самоуважение резко выросло, и она поняла, что Питер ей больше не нужен. – Отец не отрываясь смотрит в огонь в камине. – Мы сблизились. Меня завораживали ее упорство и энергия. Ее юмор. Она была такой красивой. Я влюбился в нее. Такая горько-сладкая история.
– Значит, вы сошлись и Питер как-то выяснил?
– О да! На самом деле она сама ему сказала. Твоя мама была такой сильной и храброй. Сказала ему напрямик, что уходит от него ко мне – я присутствовал при этом разговоре. Он, разумеется, пришел в ярость. Заявил, что разведется с ней только на основании супружеской измены, и настаивал, чтобы была названа моя фамилия. Невелика цена за возможность быть с женщиной, которую любишь, – улыбается он.
– Боже мой! Поверить не могу…
– Конечно, все кругом заявляли, мол, у нас ничего не получится, – смеется папа. – Мне твердили, дескать, она наркоманка, ей нужны только мои деньги, что она хочет сесть мне на шею. Но я знал ее. Это были реальные чувства. Мы поженились через восемь месяцев после того, как она получила развод, и мы были блаженно счастливы до того дня, пока она не умерла. У нас родились вы с Эбби. Она поистине ценила жизнь и без памяти любила вас обеих, ты же сама знаешь, что так оно и было.
– Все мы знаем, – повторяю я.
– Знаю, я был не лучшим отцом… после того, как она умерла. Или, возможно, вообще с тех пор. – Он пристально смотрит из окна на снег, который валит все гуще. Снежинки теперь размером с пятидесятипенсовые монеты. – Я просто не мог понять, почему ее забрали у меня, ведь она через столько прошла, со стольким справилась. Это было несправедливо. Ей рано было уходить.
Впервые отец так открыто говорит со мной о смерти мамы. Это так обнаженно, так откровенно, и я действительно не знаю, что сказать.
– …Ей рано было уходить, – повторяет он, и на сей раз разражается слезами, поставив чашку на столик, закрывает лицо руками.
– Папа… пожалуйста, не надо, – молю я, обнимая его. Такое ощущение, что он много лет нуждался в подобных объятиях. – Она бы так тобой гордилась. Всеми нами.
– Я тоже вами горжусь. Честное слово, горжусь. Знаю, по большей части я не подаю вида, но вы с Эбони значите для меня больше всего на свете, и я хочу, чтобы вы обе были счастливы.
– Мы и счастливы! Ну, во всяком случае Эбони счастлива. Сомневаюсь, что я вообще создана для счастья: почти сорок лет, неудачный брак и не думаю, что захочу попытаться еще.
– Мэтт никогда тебе не подходил, верно? – признает он.
– Я думала, тебе нравится Мэтт?! – восклицаю я.
– Я думал, это тебе Мэтт нравится?! – кричит в ответ он.
– Да я ненавидела его! – кричу я.
– Ну мне-то Мэтт совсем не нравился, я всегда думал, что он подлец. Я был с ним вежлив, потому что считал, что ты его любишь. Эбони Мэтта на дух не переносила!
Мы разражаемся хохотом. Как вообще случилось то, что случилось? Немного успокоившись после невероятных откровений, я откидываюсь на спинку дивана и допиваю чай.
– Но серьезно, – говорю я. – Не думаю, что мне было предназначено стать такой, как Эбони. У нее все налажено. Сомневаюсь, что найду кого-то, с кем смогу быть по-настоящему счастлива. – Говоря это, я думаю про Джейми и бросаю взгляд на часы. 16.45. Гала-открытие начнется через пятнадцать минут.
