Я смотрю, как гости бродят по галерее, рассматривают мои работы, вывешенные по стенам. По большей части это арт-критики, искусствоведы, преподаватели истории искусств, местные художники. Они блуждают вокруг, останавливаются перед каждой работой с блокнотом в одной руке и бокалом шампанского в другой, разбирая мои произведения по косточкам. Я наблюдаю за ними издали, отчаянно пытаясь выглядеть спокойным и небрежным, но знаю, что на самом деле выгляжу так же нервно, как себя чувствую. Я не в силах стоять на месте, тереблю воротник и постоянно потираю сзади шею. На дворе декабрь, но мне чертовски жарко. Я не знал, что надеть. Я хотел выглядеть «элегантно, с претензией на тонкий вкус», поэтому выбрал черные джинсы, черные ботинки, черную футболку и темно-серый блейзер. Но теперь мне слишком жарко, потому что кто-то вывернул обогреватели на полную мощность. Все выглядят оживленными, жестикулируют, указывают на работы на стенах и кивают. Это значит, что им нравится или что не нравится? Я понятия не имею.
– Расслабься. Ты не можешь весь вечер себя этим изводить, – произносит голос у меня за спиной. – Выпей.
Обернувшись, я вижу, как Хелен сует мне под нос бокал шампанского.
– Нет, спасибо. Лучше я останусь трезвым. Самый важный вечер в моей жизни и так далее, – отвечаю я.
– Ну и ладно. – Она пожимает плечами. – Мне больше достанется, – тянет она и, разом допив свой бокал, начинает следующий. Ее черное платье с длинными рукавами украшено серебряными пайетками, которые искрятся под ярким светом.
– Они тут чуток высоколобые, да? – говорит она немного громче, чем мне хотелось бы, обшаривая глазами зал.
– Они – художники. Ну, скорее лекторы и критики из университета, – отвечаю я. – Знаю, ты таких не слишком жалуешь.
– А, так, значит, я глупая? – надувается она и корчит гримасу.
Я вздыхаю. Боже, только не сейчас! Не затевай ссору сегодня вечером, пожалуйста!
– Нет. Я не то имел в виду, и тебе это известно. Я просто…
– Я буду снаружи, мне все равно надо позвонить Эду. Не такая уж тут и вечеринка, да?
Она разозленно уходит прочь, напоследок глянув на громоздящийся над нами портрет.
По ходу вечера меня представляют членам жюри, и я болтаю с каждым в отдельности и со всеми разом о моем творчестве. Говорить креативно и свободно о чем-то, к чему испытываешь такую страсть, приносит огромное освобождение. И да, я знаю, как глупо это звучит. Но это правда. Мне очень нравится учить детей в школе, но в конечном итоге я хочу писать картины. Теперь я попробовал и не хочу с этим расставаться. Я ведь так близко…
Все хотят поговорить с художниками. «Что вы хотели выразить этим произведением?», «Что вас вдохновило?», «У вас есть муза?», «Кто ваш любимый художник?», «Что вас мотивирует?», «Где вы видите себя через пять лет?».
Я видел работы других претендентов, они очень сильные. Не обязательно лучше моей, убеждаю я себя. У нас разные стили, а это хорошо. Их портреты более отточенные, чем мой. В моем чувствуется незавершенность.
– Поистине ошеломляющая работа, – говорит одна невысокая женщина средних лет с веселым лицом, несколько минут назад я видел, как она была поглощена разговором с парой арт-критиков.
Прежде чем ответить, я поднимаю взгляд на портрет, изумрудно-зеленые глаза на мгновение смотрят прямо в мои.
– Спасибо, я действительно им доволен, – улыбаюсь я.
– И по праву. Он затягивает, – говорит ее спутник. – Вам действительно удалось передать напряженность и тайну в ее взгляде. Она поразительна.
Они и половины не знают. Абстрактный стиль, гладкие красивые мазки передают линии.
Чем-то похоже на нее.
– Рада с вами познакомиться, мистер Добсон! С самого начала восхищаюсь вашим талантом, – звучит у меня за спиной звонкий голос.
Поворачиваясь, я вижу Доминика Джервиса, художественного редактора «Кембридж арт ревю», который протягивает мне для рукопожатия руку. Боже! Главное сейчас не потерять голову!
– Да, привет! И я рад встрече! – восклицаю я, возможно, с излишним энтузиазмом.
– Отличная экспозиция, Джейми. Весьма впечатляющая. Мне очень понравился портрет. – Он кивает на стену с портретом. В настоящий момент его от нас заслоняет группка зрителей, так что видны только светлые волосы.
– Большое спасибо!
– Особенно большое впечатление на меня произвело, как вы раскрыли и интерпретировали тему конкурса, – говорит он. – Я вижу неподдельную эмоцию и связь с этим изображаемым. Напряженность в чертах лица поражает.
– Это действительно – самый большой комплимент, какой можно услышать. Не могу выразить, мистер Джервис, как он для меня ценен.
– Удачи, Джейми. Я уверен, независимо от результата конкурса мы видимся не в последний раз, – кивает он и поворачивается уходить, и его тут же вовлекают в разговор какие-то люди.
Боже, вот теперь мне не помешало бы выпить!
– Джейми!
Я тут же поднимаю взгляд – не для того, чтобы посмотреть, кто меня окликнул, а чтобы определить, откуда исходит восклицание. Никогда еще звук моего собственного имени не вызывал у меня такой тревоги.
Несколько секунд мой взгляд мечется по залу. Посетителей тут столько, что я не сразу ее вижу.
