Но как раз тогда, когда мы собираемся уйти, нас перехватывают. Женщина с длинными, темными волосами, женщина в черном платье с серебристыми пайетками. Она выглядит слегка раздраженной и довольно пьяной.
И эта женщина – жена Джейми.
Сколько раз за эти годы я воображала нашу встречу. Что бы я сказала? Какой она будет? Утрачу ли я самообладание от стресса? Но я в жизни не могла бы предположить, что мы встретимся при таких обстоятельствах.
– Познакомишь меня? – говорит Хелен тоном, который не оставляет Джейми решительно никакого выбора.
Ох ты черт побери, боже мой!
После десяти лет жена и любовница встречаются… И это именно так ужасно, как можно вообразить. И именно то, чего я заслуживаю.
Джейми смотрит на меня, и в голове у него явно мелькает та же мысль: она вот-вот меня узнает.
– Ммм, – неловко тянет Джейми. – Хелен, это Стефани Байуотер…
Хелен протягивает мне руку, и я – пусть неохотно – ее пожимаю. Я задерживаю дыхание, зная, что вот-вот неминуемо произойдет. Это неизбежно. Я спешно стараюсь придумать, как все объяснить? Почему я? Нет, ничего на ум не приходит. Я буквально не могу найти ни малейшего объяснения.
Во время краткого рукопожатия я стараюсь не встречаться с ней взглядом. Я трясу голову, чтобы волосы упали мне на лицо, отчаянно надеясь, что это хотя бы отчасти скроет мои черты. Но это – никчемная попытка. Когда наши руки размыкаются, глаза Хелен прищуриваются, в них появляется недоуменный вопрос.
– У вас знакомое лицо, Стефани. Мы уже встречались?
Я нервно гляжу на Джейми, небрежно поднимаю руку к лицу, стараясь прикрыть губы, нос… что угодно сделать, чтобы правда была не столь очевидной.
– Ну… э… нет, не думаю. – Я улыбаюсь, отвожу взгляд, уже ищу самый близкий выход. Мне нужно уходить… сейчас же.
И тут – в самый неподходящий момент – группка перед портретом рассеивается, выставляя его на всеобщее обозрение.
– Так как вы познакомились с моим мужем, Стефани? – спрашивает Хелен.
Я стараюсь сохранять спокойствие, говорю, мол, я дочь Майкла Карпентера и работаю в его компании, но вполне очевидно, что секунд через пять она перестает меня слушать. Вот тогда-то я вижу, как ее глаза устремляются куда-то поверх моего плеча. Первый взгляд – очень коротко, не больше доли секунды. Потом она смотрит внимательней. После, уже не скрываясь, явно не слушая мои слова, вперивается в портрет на стене.
Я замолкаю. Что, черт побери, можно сказать или сделать в такой момент? Слишком поздно. Остается лишь наблюдать за разворачивающейся сценой. Самое мучительное – видеть, как в ее лице проступает понимание. Я ведь десять лет помогала предавать эту женщину. Мне и в голову не приходило, что она может узнать. Зовите это наивностью или глупостью, я искренне думала, что нам все сойдет с рук. И почти сошло. Неужели нас правда сейчас выведут на чистую воду. Вот так? Здесь?
Мы с Джейми молчим. Какой смысл что-то говорить?
– Ах так вот как вы познакомились? – произносит Хелен, ее тон намеренно жалящий.
Все просто ужасающе.
Она явно неглупа. Хелен все поняла.
Ее взгляд мечется между портретом, Джейми и мной. Вина, стыд и сожаление у нас на лицах выдают нас с головой. Джейми молчит, но явно знает, что нас поймали.
– И кто из вас собирается сказать, мол, «это не то, чем кажется»? – очень спокойно спрашивает она.
Джейми делает шаг к Хелен в надежде ее успокоить.
– Хелен, не здесь, пожалуйста… – говорит он, и вид у него такой, точно сейчас у него случится нервный срыв.
Думаю, в этот момент он у любого из нас может случиться. Болтающая кругом толпа понятия не имеет, какая драма разыгрывается между нами тремя, – мы стоим совсем рядом, и никто не знает, что сказать.
Я смотрю на Джейми. Он смотрит на Хелен. Она переводит пристальный взгляд с Джейми на меня и обратно, пока люди мягко толкают нас, чтобы подойти ближе к следующему полотну.
– Так я, мать твою, и знала! – рявкает Хелен.
Я пришла на час раньше. Хотела собраться с мыслями перед встречей. Ну, я говорю «собраться с мыслями», а ведь я ни о чем другом на протяжении многих недель – худших нескольких недель моей жизни! – не могла думать. Странно, как в подобных ситуациях дни перетекают один в другой. Я уже понятия не имею, какой сегодня день… как протекает мой день. Нет рутины, нет установленного порядка. Обычный распорядок, отмеченный приемами пищи, забиранием сына из школы, купанием, – отменен. Ничего «нормального» больше не существует. Если повезет, я вообще вспоминаю, что надо поесть. Напоминают мне постоянно друзья и коллеги: «Ты должна поесть, ты ужасно выглядишь!» – вот спасибо. Воплощением застарелого клише я открываю вечером бутылку вина как можно раньше, как только Себ ложится спать, а иногда еще и до того, просто чтобы справиться с происходящим. Знаю, это плохая идея, но как раз это мне сейчас нужно. Это временно.
