— Заснул, братец, не годится. Недостойно красноармейца, — говорил он полушутя молчаливому красноармейцу. — Не годится. Этак к тебе сонному подкрадутся враги, да и зарежут как цыпленка.
Первым прибежал в штаб Арон. Радостно поцеловался с Федором.
— Жив–здоров, молодчага Федор!
— Что–то ты исхудал, Арон?
— Ничего, немного устал… и все.
Вторым пришел командир, а за ним Фролов, Михеев, Борин и Феня. Жадно впиваясь в каждое слово Федора, они заставляли его вопросами говорить обо всем, что он узнал за время отлучки из города. Федор в общих чертах изложил положение дел в армии, в Республике, политическое состояние во всем мире. В заключение Федор попросил ножик. На виду у всех распорол правый шов на своей заплатанной тужурке и вынул оттуда три лоскутка полотна, мелко исписанные словами.
— Вот это, — развернул он одну из них, — приказ из штаба армии за всеми подписями и печатями на имя штаба нашего отряда — Ха–ха! В нем говорится о том, что фронт в сорока верстах от местечка и в 18‑ти от нас, что связь с нами уже налажена и нам в порядке оперативного задания на завтра приказывается итти в бой, занять участок от Михайловского и до местечка к двум часам дня. Связаться по фронту с правым флангом 178 полка и влево с 8 кавалерийским полком и ждать приказания. — Федор передал лоскуток командиру.
— Снарядов и патронов только у нас мало, — вздрогнул командир.
— А как с орудиями? — спросил тут же Фролов.
— Орудия уже прорублены дорогой, будут выволочены на проселочную, там они сделают десятиверстный крюк и соединятся с нами под местечком. Весь вопрос в патронах и снарядах. Их у нас очень немного и достать из армии в этот срок не удастся.
— Не горюй, командир, — кивнул в его сторону Федор, — с нами бог.
Все присутствующие засмеялись.
— А что у тебя в руке еще за лоскутки? — спросил Фролов.
— А это воззвание к партизанам и красноармейцам отряда из города. Другой лоскуток содержит в себе нужный для связи шифр, пропуска и отзывы, имена и фамилии командиров смежных частей и еще кое–что.
Федор и эти лоскутки передал командиру.
— Нужно готовиться к выступлению. Пришли–ка ко мне, братец, командиров, — сказал он красноармейцу, — заведующего оружием и завхоза.
— И коммунистов, — добавил Борин.
— Я думаю, — сказал командир, обращаясь к Борину, — что уже к рассвету мы должны быть у местечка?
— Я тоже так думаю.
— Товарищ красноармеец! — сказал командир другому красноармейцу, — ступай–ка в мою землянку, возьми с полки мою сумку с картами, да скорее чтобы вернулся!
Через пару часов весть о походе разнеслась по всему отряду. Тишина и апатичное состояние партизан и красноармейцев сменили радость и возбуждение. Почти все, кто имел винтовки, прочищали и осматривали их. Прилаживали к ним штыки. А те, которые не имели винтовок, старались раздобыть их у заведующего оружием.
Каждый партизан старался набрать побольше патронов и в карманы штанов и просто в какую–нибудь тряпку. Кое–где на поляне партизаны, бывшие некогда солдатами, объясняли молодым и неученым старикам, как обращаться с винтовками. Их с напряженным вниманием слушали. Словом, все партизаны и красноармейцы были в боевом состоянии. Местами слышались разговоры.
— Побьем. Как не побить!
— А теперича покосы. В самую пору! А урожай нынче первенный. Сам — десять! Ржица ядреная.
— Бабы–то, поди, умаялись.
— Тебе бы все бабы. Эх ты, сука! Тута не знаешь, где переночуешь, сожгли избы — а ты — бабы!!
— Ничего. Советская власть подмогнет!
— Эх, горюшко! Господи боже мой! Уж я покажу ефтой офицерне. Ох, уж только доберуся!! Будут знать, как чужих жен насильничать. Ох, уж доберуся!
— А колос большущий и зерно наливное. Одно в одно!
После обеда возле своей землянки прямо на песке расположились Федор, Михеев и Арон. Они отдыхали, лениво говорили.
— Завтра в поход.
Михеев шутливо запел. «Это будет последний и решительный бой».
Арон хмуро глядел на небо.
— Скучно ждать до завтра — сказал он.
— Ты, Арон, — глядя на него, проговорил Федор, — сильно изменился, что с тобою?
— Ничего, ничего, скучно!
Они лежали на песке возле болотца, на самом солнцепеке.
— От травы идут пряные и сырые запахи — сказал Михеев, — или это запахи болота?
— Подумай, и ты решишь этот мировой вопрос — пошутил над ним Федор. Но никто не засмеялся.
— Я вижу, братцы, что вам очень скучно — сделал вывод Федор. — Надо вас развеселить. Хотите, я вам расскажу свое путешествие через фронт в штаб? Очень занятное и даже романтическое.
— Не романтическое, а романическое — поправил его Михеев. — Но, тем не менее, рассказывай. Только в смешных местах, не забудь сказать, что нужно смеяться.
— А ты, Арон, будешь слушать?
— Говори… Все равно.
