В раздевалку с шумной толпой ввалилась Мария. Она весело смеялась, но наткнувшись на Элис, которая стояла в одном белье, внезапно остановилась. Заметив вытатуированную надпись у неё на боку, Мария на секунду растерялась. В ее взгляде на доли секунды отразилась боль вперемешку с завистью. Она помнила, что именно такими завитками и печатными буквами Джаспер рисовал меню в баре. Быстро справившись с собой, девушка обернулась к своим подругам и сделала вид, что не заметила сестер Каллен.
— Знаете, кто был у меня прошлой ночью? — проговорила Мария, подмигнув девушкам. Ее подруги с готовностью приняли игру.
— И кто это был? — захихикала Миа
— Джаспер Хейл, — не без удовольствия проговорила Мария, — секс с ним это что-то…
Элис показалось, что она не поняла, о ком идет речь. «Джаспер, мой Джаспер», — стучало у неё в голове, но она отказывалась этому верить, будто можно разделить этого парня надвое, один был чутким и отзывчивым, а другой путался с Марией. Элис не хотелось, чтобы Розали видела, как она рассыпается от услышанного, но не могла ничего собой поделать. Девушка вздохнула, желая не обращать на слова соперницы внимания, но собраться с мыслями Мария ей не дала.
— Девочки, вы бы знали, что он творит своими руками…
У Элис начала кружится голова, как на каруселях. Шум в ушах, тошнота, поступающая к горлу…
— Хэй, — звонкий голос провёл ее в чувства, но, оказалось, Розали обращалась вовсе не к сестре.
— Ты можешь заткнуться, Мария? — угрожающе проговорила Каллен.
— Оу, Роуз, — театрально удивилась Мария, затем перевела взгляд на ее сестру, — ой, и ты тут, как неудобно вышло, кстати, тату просто класс…
Попытки Элис спрятать надпись вызвали на лице Марии торжествующую улыбку. Но ей этого было мало. Обида требует мести, и это правило она не собиралась забывать.
— Элис, не обижайся, но в следующий раз не держи своих мужиков голодными, а то Хейл не даёт мне даже передохнуть.
— Заткнись, — истерически крикнула Элис.
— О, какие мы злые, но я не виновата, когда он пробирается под юбку, ему сложно отказать. Ох, кому я рассказываю тебе ли не знать.
Лицо Элис вспыхнуло от смущения. Мария поняла насколько она неискушенная в таких делах, что уже во второй раз испытала зависть.
— Ох, ну надо же, ты что, настолько скучна? — не упустила она еще одной возможности уколоть Элис.
— Какая же ты сука, — вмешалась Розали, разочарованная тем, что ее сестра не может как следует ответить своей сопернице.
— Сука, — ехидно улыбнувшись, согласилась Мария, — вот только меня по-прежнему хотят, а вас поимели.
Брови Розали взметнулись вверх, она приготовилась сказать что-нибудь грубое, но Мария ее опередила:
— Причём за деньги.
Сказанное было совершенно лишним, поскольку разбудило в Розали слепую ярость.
— Ну все, шлюха, ты сейчас получишь, — прокричала она и кинулась на Марию.
Сначала она дала ей пощечину, а затем, грубо толкнув, навалилась на несчастную. Мария не могла даже как следует защититься. Движения Розали были быстрые. Девушка накопила так много злости, что казалось, она выплескивала ее наружу. Теперь в ней было сложно угадать ту хрупкую девушку, что была в объятиях МакКартни.
Элис проворно надела платье и кинулась спасать от сестры бедную Марию. Розали успела ещё пару раз ударить ту прежде, чем Элис смогла оттащить ее подальше от противницы.
Мария с перепуга расплакалась и, казалось, совершенно не могла встать. Но самое унизительное было то, что в окружении стольких подруг, за нее заступилась только Элис Каллен. Унизительно было то, что, как бы она ни пыталась выглядеть сильной, пока использовали и унижали только ее, всегда только ее…
====== Глава 42. So Cold ======
Ben Cocks — So Cold
Oh, you can hear me cry
О, ты слышишь мой плач,
See my dreams all die
Видишь гибель моих мечтаний
From where you’re standing
Оттуда, где стоишь
On your own.
Сам по себе.
It’s so quiet here
Здесь теперь так тихо,
And I feel so cold
А мне так холодно.
This house no longer
Это здание больше не
Feels like home.
Ощущается домом.
Когда-нибудь это должно было случиться. Сколько она сдерживала себя? Сколько обид, горя копила в душе? Все эти чувства внезапно взбунтовались, требуя выхода. И вдруг в голове Розали что-то замкнуло. Она не хотела драться, более того, не думала, что найдет в себе столько злости. Не сейчас, когда всем доказала насколько ручной она может быть. Но слова Марии вывели ее из себя. С каждым хлестким ударом Розали чувствовала себя свободнее. Словно бурлящая вода, прорвавшая плотину, ее злость выплескивалась наружу. Как это легко, подумалось ей тогда, легко высвободиться через боль, через всепоглощающую ярость. Когда адреналин зашкаливает в крови так сильно, что ты не чувствуешь зудящий боли в руках. Она отчетливо помнила, как с каждым ударом ей казалось, что она возвращается к той Розали, что была до Эмметта. Так странно, делить свою жизнь по этому принципу. Смутно припоминать, что было до того, как абсолютно чужой человек становится тебе родным. Как он меняет тебя.
