— Нет, — возразила Белла, перебив Эрика, — я верю, придет время, и они поблагодарят тебя. Но обещай, что никогда не будешь больше экспериментировать с чувствами других людей. Уж я точно больше никогда не буду.
Джаспер и сам не понял, как оказался возле кабинета Эсми. Слова Элис не выходили у него из головы. Он хотел ее вернуть, и ради этого он был готов на многое. Но что, если его поход к психологу ничего не изменит? Сомнения его убивали, но он все же решился рискнуть.
— Мисс Мейсон, мне нужно с вами поговорить, — сбивчиво проговорил он, входя в кабинет.
Эсми растерялась. Ее рабочий день закончился, и она торопилась домой. Ей не терпелось встретиться с Карлайлом, который должен был сегодня приехать из командировки.
— Но я собиралась уйти… — проговорила она.
— Хорошо, в другой раз, — сказал парень и поспешил к двери.
Эсми стало стыдно за свой эгоизм. Она вдруг подумала о том, что он может больше не прийти.
— Джаспер, — поспешила остановить его женщина, парень замер, но не обернулся.
В этот момент телефон Эсми предательски заверещал. Это был Карлайл, но женщина трубку не взяла в надежде, что тот ее поймет. Когда речь заходила о детях, Эсми была очень щепетильна.
Она скинула звонок и убрала телефон в сумку.
— Думаю, я найду для тебя пару минут, — сказал она, приветливо улыбнувшись. Хотя знала, что пары минут будет мало. Парень растерялся.
— Может, сядешь на диван?
Джаспер робко шагнул в центр кабинета и остановился. Он настороженно рассматривал все, что окружало его, словно он здесь был впервые. Эсми не торопила его.
— Вы всегда говорите… — Джаспер посмотрел женщине в глаза, — на общих школьных собраниях, вы призываете учеников обращаться к вам за помощью. «Все, что вы расскажете здесь, останется только здесь», — процитировал он слова Эсми.
Женщина кивнула и одобрительно улыбнулась. Она боялась, что если начнет горячо уверять его в этом, он просто сбежит. Кажется, что он с трудом доверял людям.
— Ты можешь сесть в кресло или лечь на кушетку, — предложила Эсми, — я хочу, чтобы ты был как дома.
Услышав эти слова, парень ухмыльнулся.
— Боюсь, я как раз не хочу чувствовать себя как дома. Как у себя дома, — уточнил он.
Джаспер не знал, как начать разговор, и поэтому тянул время. Он не знал, как попросить о помощи. Собственно, какая вообще ему нужна помощь? И потом, кто сказал, что Эсми захочет помочь? Как нужно вести себя? Что сказать, чтобы она поняла, что он не такой уж и плохой парень?
— Как вы понимаете, что человек хороший?
Эсми растерялась от столь пристального взгляда парня. Джаспер до сих пор не доверял ей и настороженно изучал ее.
— Не знаю, — честно ответила Эсми, — я не стараюсь характеризовать людей именно так. Для меня люди сильные и слабые, но я стараюсь помочь каждому.
— Думаю, для Элис вы настоящий герой, знаете, она постоянно о вас говорит.
При упоминании девушки его суровость немного смягчилась. Парень сжал губы и украдкой бросил взгляд на Эсми.
— Что я должен сказать? Как правильно начать разговор? — спросил он внезапно женщину.
Эсми оживилась.
— Говори, о чем захочешь, я здесь для того, чтобы слушать.
— И все? — недоверчиво спросил парень. — А что, если вам не понравится то, что я расскажу?
— Это не важно, понравится это мне или нет, Джаспер, главное ты и то, что с тобой происходит.
— Я никогда не видел отца трезвым, — проговорил парень, опускаясь в кресло.
Странно было то, что он высказал очевидное, но все равно ощутил боль. Его лицо запылало от стыда, словно он сам был алкоголиком. Он посмотрел на Эсми, но та сидела спокойно, даже неестественно тихо. Как ни странно, от этого Джасперу стало легче.
Он уставился перед собой и продолжил:
— С самого детства… он только и делал, что пил, ругался матом и бил маму, но она наивно полагала, что это можно скрыть, что я не слышу ее тихих всхлипов, когда отец ее «воспитывал», — Джаспер опустил глаза и замолчал. — Может, она и вправду полагала, что я ничего не понимаю. Наверное, ей хотелось думать, что у меня счастливое детство.
От того, как он сдержанно, с деланным равнодушием, рассказывал о своем детстве, у Эсми защемило сердце. Но она не проронила ни слова. Важно было не вспугнуть его. Парень нервно усмехнулся и сплел руки. Ему было трудно смотреть в сторону Эсми. Он попытался отвлечься от всего и просто говорить, говорить о том, о чем так долго молчал.
— Когда отец оставлял ее в покое, дав пару тройку пощечин, это были самые безобидные из его поступков, я подходил к ней. Я боялся отца, прибегал к матери только тогда, когда его не было рядом.
Эсми уловила укор. Джаспер словно винил себя в трусости.
Парень глубоко вздохнул, будто надеясь, что это как-то освободит его легкие от тяжести, засевшей у него в груди. Но освобождение было временным. Боль снова возвращалась. Он вспоминал легкое длинное платье матери, которое развевалось на ветру, как он вглядывался в ее лицо и маленькими детскими пальчиками разглаживал ее морщинки вокруг глаз, как она обнимала и целовала его щеки, как щекотала его и весело при этом приговаривала: «Мой малыш, мой малыш…»
