— Знаете, как преображалось ее лицо, когда она меня видела? — спросил Джаспер, хотя не ждал ответа, — даже когда ее руки ныли от боли… она переставала плакать, как только я появлялся рядом. Она всегда улыбалась так искренне… иногда я вспоминаю ее липкие от слез щеки, которые я любил гладить. Мама…
Парень выдохнул последние слова, чувствуя, как к горлу подступает горький комок. Он замолчал, что-то обдумывая. Джаспер чувствовал, что, рассказывая это, отрывает от себя какую-то частичку. Но понимал, что сейчас нельзя останавливаться, что он должен озвучить все то, что годами копилось у него в душе.
От усталости, накатившей на него, он откинулся на спинку кресла и закрыл руками лицо. Это все равно, что вытаскивать занозу из пальца, больно и трудно, но оставлять ее нельзя.
— Мама, пожалуй, она была самой доброй женщиной на земле. Хотя вы, наверное, скажете, что я так говорю потому, что она моя мать.
— Нет, я верю, — пробормотала Эсми, растроганная его рассказом.
Она любила всех детей, что встречала, но этого парня она полюбила особенно. Джаспер сам по себе был учтивый, воспитанный ребенок. К тому же Эдвард к нему сильно привязался, и Эсми привыкла к Хейлу, как к собственному ребенку.
— Вы не подумайте, что она только и делала, что баловала меня. Нет, она иногда отчитывала, ругала, давала шлепки… — Джаспер криво усмехнулся, — она была мамой во всех отношениях, но самое главное — она учила меня быть добрым в мире, где очень мало доброты. «Ты мое сокровище», — шептала она мне перед сном. И я верил. Я был ее сокровищем. Отец всегда кричал на нее, что она сделает из меня девчонку. И это правда, я всегда был возле нее. Я рос пугливым, стеснительным мальчиком. У меня не было друзей, кроме маленького грузовичка, которого мы с мамой назвали Тимми. Она говорила, что он будет расти со мной, и, когда я вырасту, я смогу сесть за руль Тимми, и мы уедем.
Эсми улыбнулась, украдкой смахнув набежавшую слезу. Ей отчаянно хотелось коснуться его руки, но женщина решила не торопиться и не смущать его.
Джаспер откашлялся, пытаясь подавить комок, сдавивший ему горло. Он переходил к той части, где уже не был наивным ребенком, и это его пугало. Пугало то, что он делал. Парень встал, скрестив руки, подошел к окну. Ему не хотелось видеть, как изменится лицо Эсми, когда она услышит его самые откровенные признания. Не хотелось показать, с каким трудом ему придется раскрыться перед ней.
— Я думаю, мама расстроилась бы, увидев, каким я стал, — проговорил он, — когда я вижу отца, на меня накатывает волна злости. Мне стыдно и одновременно больно от того, что он мой отец. Я привык относиться к нему, как к соседу, но ведь это неправильно. Неправильно бить его. Я всегда оправдываю себя тем, что это для защиты. Но иногда так трудно остановиться. Элис говорит, что я не умею прощать. И это правда. Каждый раз, даже если он делает вид, что не замечает меня, мне трудно пройти мимо. Хочется ударить, толкнуть его. Вцепиться ему в горло… Боже…
Парень выдохнул, и по его щекам побежали слезы.
— Удар за ударом… я думаю о ней. О том, как она жалобно просила не трогать ее на моих глазах. Не трогать меня… я не хочу быть похожим на него, не могу быть похожим…
Парень обернулся. Его губы дрожали.
— Вы можете помочь мне с этим? — спросил он, посмотрев Эсми в глаза.
====== Глава 47. Мой герой ======
Джаспер не верил, что Эсми в состоянии ему помочь. Если честно, он вообще не предполагал, что у него есть проблемы. Парню казалось, что он мыслит вполне разумно, но разговоры с Эсми открыли ему много нового. В первый день в кабинете психолога он просидел два часа. В основном Джаспер вспоминал свое детство. Парень чувствовал странную пустоту. Словно в его душе стало больше места для чего-то нового.
— Сегодня я проснулся с хорошим настроением, — признался он в этот раз Эсми.
Это был уже его пятый визит в кабинет психолога. Джаспер сидел и любовался, как солнечные лучи пробиваются в комнату. Теперь он мог согласиться с Элис, здесь действительно было уютно. Главное, ему нравилось само состояние спокойствия, что царило здесь. Казалось, он больше не боится тех тайн, откровений, которые он здесь сделал. У парня пропало то постоянное состояние тревоги.
— У меня такое ощущение, что вы вынули какие-то мысли из меня и отпустили на волю. Не самые хорошие мысли… — проговорил парень и робко улыбнулся.
Эсми рассмеялась. Сейчас их беседы стали более дружеские, и ей это безумно нравилось.
— Это ты сам решил отпустить боль. И это правильно. Знаешь, когда отец Эдварда умер, я сильно переживала. Дошло до абсурда, я винила себя в его смерти.
Джаспер с интересом слушал ее. Для него, как человека достаточно осторожного и закрытого, откровения других людей являлись серьезным доказательством доверия.
— Меня спас Эдвард. Когда я впервые взяла его на руки, почувствовала себя такой счастливой. Я поверила, что у меня еще много солнечных дней. Просто однажды понимаешь, что, кроме прошлого, у тебя есть настоящее.
