На утро она так и очнулась – с колючим одеялом под щекой и прижатой к груди чужой маской. Тусклое солнце светило сквозь грязное желтоватого цвета окно, неведомым образом делая комнату ещё более сумрачной и неуютной. Раздражающе капала в раковину вода из подтекавшего концентратора, хрипела трудившаяся целую ночь вентиляция. Флор вылетела из дома, на ходу застёгивая на себе плащ, откуда в последний момент успела выложить украденный лабораторный журнал. Воровато оглядевшись, она с нервным смехом засунула его под матрас, хотя прекрасно осознавала, что в случае обыска там будут шариться в первую очередь. Но времени на раздумья не оставалось, и сейчас, пристроившись в хвост ждавшей разрешения на переход улицы колонны, если верить расцветке их формы, работников с электроподстанции, Флор досадливо морщилась от собственного скудоумия.
На неё странно поглядывали, но она старалась не обращать внимания, хотя знала, что её одежда слишком уж выделялась на фоне однородной тускло-синей группы. Путь к городским генераторам проходил мимо Башни, а значит у неё получится добраться до работы в кратчайшие сроки, не нарываясь на отметки в карточке поведения. Однако, стоило им всем замереть около очередного перехода, Флор машинально огляделась по сторонам и нахмурилась. Что-то мелькнуло на краю сознания. Какая-то очень важная мысль, что умчалась, не успев как следует проявиться. Она вновь оглянулась и упёрлась взглядом в плакат.
Этими листовками оказалась украшена вся длинная улица. Ровные прямоугольники с изображением женской руки, на ладони которой уместилось схематичное изображение Города, были наклеены так плотно, что походили на цельное полотно.
Флор нервно стиснула в руках маску, которую, разумеется, захватила с собой, а потом оглянулась по сторонам. Если она не зайдёт за порционом сейчас, то о еде можно забыть. Уж до завтрашнего вечера точно! Она вновь судорожно осмотрелась, но тут её группа колыхнулась и одновременно с раздавшейся командой ровным чеканным шагом направилась через дорогу, чтобы через сто метров свернуть на соседнюю улицу. Но та вела совсем в другую сторону, а потому Флор резко выдохнула, мысленно обругала себя самыми грязными словами, и, когда их поток поравнялся с завершавшим свой переход поперечным движением, ловко перестроилась в его конец. Она пересекла улицу, оглянулась, опасаясь, что её манёвр был замечен, но всё было тихо. В следующее мгновение Флор скользнула в грязный и тесный переулок, а потом бросилась в сторону самого дальнего зубца Башни.
Бежать пришлось со всех ног, но Флор старалась. Едва живые лёгкие, которые пребывали в ужасе ещё со вчерашнего марафона, немедленно взбунтовались, впрочем, с задачей более или менее справились. А потому через несколько минут запыхавшаяся и вспотевшая Флор едва не врезалась в толпу людей, ожидавших около окошка службы Снабжения. Она резко затормозила, чувствуя, как обиженно бухает в груди сердце, и мысленно перед ним извинилась. Да уж. С такой хозяйкой ему приходилось непросто. Неожиданно, отчего Флор едва не подпрыгнула, кто-то схватил её за рукав и резко дёрнул вперёд.
– Совсем с ума сошла? – прошипела Бет, которая одновременно вежливо улыбнулась заворчавшим вокруг неё людям.
– Что? – не поняла Флор.
– Она со мной, извините. Мы очень спешим! – Бет ещё раз оскалилась на послышавшиеся со всех сторон недовольные возгласы.
– Здесь все спешат, – недовольно откликнулась какая-то женщина, что упрямо работала руками, пытаясь добраться поближе к окошку.
– Вряд ли здесь хоть кто-то торопится на встречу с главой Карательной службы. А вот она – да! – прорычала всегда скромная Бет и ловко толкнула Флор в спину, отчего та оказалась почти в начале длиннющей очереди. Убедившись, что фраза произвела должное впечатление, а значит, все вокруг инстинктивно шарахнулись в сторону, Бет зашипела. – Где тебя носит? Хант уже дважды за это утро наведывался в Лабораторию, чуть не довёл до паники Миллера и, кажется, был весьма раздосадован, что тебя до сих пор нет! Так и сказал:
