| But, yes, if you like." | Но все равно, если хотите - пожалуйста. |
| I leaned down, and her calm face was like a statue's. | Я наклонился к ней, лицо ее было спокойно, как лицо статуи. |
| "Now," said Estella, gliding away the instant I touched her cheek, "you are to take care that I have some tea, and you are to take me to Richmond." | - А теперь, - сказала Эстелла, отстраняясь от меня, едва я коснулся губами ее щеки, - вы должны позаботиться о том, чтобы мне подали чай, и отвезти меня в Ричмонд. |
| Her reverting to this tone as if our association were forced upon us, and we were mere puppets, gave me pain; but everything in our intercourse did give me pain. | Мне стало больно, когда она опять заговорила так, словно знакомство наше кому-то угодно и мы всего лишь куклы в чьих-то руках; но встречи с Эстеллой никогда не давали мне ничего кроме боли. |
| Whatever her tone with me happened to be, I could put no trust in it, and build no hope on it; and yet I went on against trust and against hope. | Как бы она ни держалась со мной, я ничему не верил, ни на что не надеялся и все же продолжал любить ее - без веры и без надежды. |
| Why repeat it a thousand times? | К чему повторять это снова и снова? |
| So it always was. | Так было всегда. |
| I rang for the tea, and the waiter, reappearing with his magic clew, brought in by degrees some fifty adjuncts to that refreshment, but of tea not a glimpse. | Я позвонил, чтобы подали чай, и лакей, представ перед нами со своим волшебным клубком, стал не спеша вносить в комнату принадлежности для этой трапезы, числом не менее пятидесяти, причем до самого чая дело дошло не скоро. |
| A teaboard, cups and saucers, plates, knives and forks (including carvers), spoons (various), saltcellars, a meek little muffin confined with the utmost precaution under a strong iron cover, Moses in the bulrushes typified by a soft bit of butter in a quantity of parsley, a pale loaf with a powdered head, two proof impressions of the bars of the kitchen fireplace on triangular bits of bread, and ultimately a fat family urn; which the waiter staggered in with, expressing in his countenance burden and suffering. | Постепенно на столе появились: поднос, чашки с блюдцами, тарелки, ножи и вилки (включая самые большие, какими раскладывают жаркое), ложки (всевозможных размеров и фасонов), солонки, одинокая оладья, надежно укрытая тяжелой железной крышкой, кусок полурастаявшего масла, спрятанный в зарослях петрушки, подобно младенцу Моисею в тростниках, худосочная булка с напудренной головой, два треугольных ломтика хлеба с оттисками решетки кухонного очага и наконец пузатый семейный чайник на спирту, под тяжестью которого лакей буквально сгибался, всем своим лицом выражая покорное страдание. |
| After a prolonged absence at this stage of the entertainment, he at length came back with a casket of precious appearance containing twigs. | Затем последовал длинный антракт, после которого он все же принес драгоценного вида шкатулку с какими-то веточками. |
| These I steeped in hot water, and so from the whole of these appliances extracted one cup of I don't know what for Estella. | Я залил их кипятком, и таким образом в итоге всех этих приготовлений добыл для Эстеллы одну чашку неизвестно какого напитка. |
| The bill paid, and the waiter remembered, and the ostler not forgotten, and the chambermaid taken into consideration,-in a word, the whole house bribed into a state of contempt and animosity, and Estella's purse much lightened,-we got into our post-coach and drove away. | Когда я уплатил по счету и лакей получил на чай, и конюх не был забыт, и горничная не осталась в накладе, - словом, когда было роздано достаточно взяток, чтобы вызвать недовольство и презрение всего дома, а кошелек Эстеллы сильно поубавился в весе, - мы сели в карету и уехали. |
