С утра с группой офицеров штаба армии загружаюсь в Ли-2 для полета в Бухарест. Мы летим первыми. Передовая группа управления штаба армии. Чуть позже за нами пойдет армада транспортников. Две сотни Ли-2 и трофейных Ю-52 в течение недели круглосуточно будут таскать по воздушному мосту всех, кого и что возможно в самолет запихнуть. По плану около сорока тысяч личного состава они должны успеть перевезти. Смешанный авиакорпус, приданный армии, в Румынию полетит, ясен пень, своим ходом. Еще будет пятьдесят эшелонов с личным составом и почти двести эшелонов с бронетехникой и вооружением армии. Эти эшелоны тоже надо за неделю пропихнуть по покоцанным войной железным дорогам. Удача наша в том, что стремительное зимнее наступление Красной армии на Украине не дало немцам шансов на уничтожение основных железнодорожных и автомобильных мостов через Днепр и Днестр. Тридцать-сорок эшелонов в сутки. Двое суток в пути. Хотя железнодорожники обещают, что смогут и за 36–38 часов эшелоны из Ростова, Таганрога и Мариуполя до станций разгрузки в Румынии протаскивать. Для этого все подготовлено. Тройной состав паровозных бригад. Сменные локомотивы на узловых станциях. Усиленные посты бойцов НКВД на всех переездах, полустанках-станциях и мостах-тоннелях. Еще будет несколько десятков транспортных судов, что повезут из Мариуполя и Севастополя в Констанцу часть техники армии и большую часть тылов. И еще хорошо, что очень многое нам не придется в Румынии разгружать. С началом операции часть судов пойдет разгружаться в Бургас, и существенная часть эшелонов перейдет болгарскую границу не разгружаясь, и выгрузятся уже на турецкой. А кое-какие поезда, есть такая надежда, будут выгружаться уже в Турции. Представляя объем перевозок, начинаешь с уважением смотреть на железнодорожников и гражданских моряков. Да и офицеров и солдат тыловых служб не стоит при мне тыловыми крысами называть – печально закончится для называльщиков. Если тыловики с транспортниками обеспечат перевозку армии в указанные сроки – не поскуплюсь, подпишу все наградные представления, что от них поступят, и еще сам сверху добавлю. Только не подведите.
Летим. Три часа – и мы в Бухаресте. Нас встречают офицеры из штаба 1-го Украинского и тусящий здесь уже четыре дня с частью своих бойцов-оперов начальник армейского управления «Смерш» полковник Корнеев. Машины для нас подготовлены. Грузимся и едем около часа на юг. Почти к самой болгарской границе. Небольшая помещичья усадьба расселена для нашего приема. Здесь будет временный КП армии. Рядом в рощице уже развернут узел связи армии. Передовая группа наших связистов вместе с Корнеевым в Румынию уезжала. Пару часов осматриваю новое хозяйство и рулю обустройством. Потом загружаемся вместе с Корнеевым в «Додж» и в сопровождении пары бэтээров выдвигаемся на КП командующего фронтом. Представиться надо наконец-то. А то уже месяц как числюсь подчиненным генерала армии Ватутина[135], а общение было только в заочно-письменном виде.
Встреча с Ватутиным. Внешность командующего обманчива. Полноватый крепыш. Классический киношный образ какого-нибудь начпрода. На самом деле – талантливый штабист и энергичный командир. Редко встречающееся сочетание. Военные поймут, о чем я. Штабной офицер – это усидчивость и монотонная кропотливая работа, предполагающая хороший анализ и развитые математические способности. Командир-командующий – это решительность, энергия и здоровая доля авантюризма. И первое и второе как-то совмещаются в генерале армии. Повезло мне с командующим, одним словом. Авторитетом не давит, не ревнует к тому, что фактически фронт выступает своеобразной группой поддержки моей армии. Мыслит не шаблонно. С удивлением узнаю, что Ватутин прибрал себе в войска партизанские соединения Ковпака[136]и Сабурова[137]. А я-то протупил. Триатлон и танковое прогрессорство в голове засело, а про этих выдающихся партизанских командиров и их бойцов совсем забыл. А Ватутин вот прибрал и пристроил к делу. Два партизанских соединения, переформированных в кавалерийские бригады, будут помогать болгарским партизанам и патриотам обеспечивать моей армии беспрепятственное движение по болгарским дорогам.
В штабе фронта задержался до ночи, там и заночевал. Утром вернулся к себе в штаб. И потерял счет времени.
Переброска почти двухсотпятидесятитысячной армии почти на полторы тысячи километров – тот еще геморрой. Разрулить все связанное с этой передислокацией – не простая задачка. Штаб армии под руководством генерал-майора Хайретдинова впахивал как каторжники на руднике в ожидании досрочного освобождения. Мне тоже несладко пришлось. Но ничего бы путного у нас не получилось, если бы на нашу армию не пахали еще тьма народа и куча различных военных органов-служб и гражданских организаций и если бы все это не держал под контролем и не направлял Генштаб.
