– Все по плану, товарищ полковник. Совместно с товарищами из 2-й бригады НОПА[143] организовано оцепление района авиабазы Мустрак. На узле связи авиабазы наши связисты дежурят совместно с болгарскими.
– Проблем не было с?.. – Корнеев смотрит на Стоянова.
– Нет, товарищ полковник, – улыбается Стоянов. – Трое летчиков, не разделяющих наши… взгляды, отправлены в командировку в Софию. Четыре офицера из батальона обслуживания получили отпуска и разъехались по домам. Семь солдат и сержантов батальона за драку сидят на гауптвахте. Не переживайте, здесь теперь только свои.
– Локаторы?
– Радиолокатор «Фрейя-80» в рамках проводимых учений два дня назад прибыл из Бургаса, развернут и уже несет боевое дежурство. Наши специалисты помогают вашим его осваивать.
– КП?
– Пойдемте, товарищ полковник, покажу, тут недалеко. Все уже подготовлено, – предлагает лейтенант.
– Хорошо, пошли. – И, обращаясь к Стоянову, Корнеев прибавляет: – Организуете помощь в разгрузке наших самолетов, товарищ капитан?
– Так точно, товарищ полковник.
И закрутилось. Последние штрихи подготовки рывка 1-го Украинского фронта и 5-й Ударной армии через Болгарию к турецкой границе. Собственно, все уже отработано, ДРГ армии и фронта заняли предписанные планом места. Отряды болгарских партизан и подпольщиков выдвинулись к местам дислокации немецких гарнизонов. К наиболее крупным из этих гарнизонов уже просочились подразделения бригад Ковпака и Сабурова. В частях болгарской армии началась тихая зачистка идейных фашистов. Под разными предлогами их удаляют из частей. Отпуск, командировка, учеба, дисциплинарный арест. Кое-где у того, кого нет возможности куда-нибудь отправить, происходят несчастные случаи или внезапные нападения террористов. Контроль над страной понемногу уплывает из рук действующего режима. И на узел связи авиабазы Мустрак приходят короткие радиосообщения о ходе этого уплывания. Полковник Корнеев ставит галочки-плюсики в заполненной условными значками-аббревиатурами таблице и делает пометки на большой карте Болгарии. Иногда приходят сообщения и из Турции. Туда же тоже наши ДРГ ушли. И там тоже готовятся к приходу 5-й Ударной.
День пробежал, вечер переметнулся в ночь. Вот и полночь близится. Корнеев на узле связи вслушивается в шорохи радиоэфира.
В ста тридцати километрах к северу от Мустрака, на вершине горы Шипка, в эфир выходит радиостанция. «В Болгарии завтра будет безоблачное небо», – несут радиоволны сигнал к началу всеболгарского восстания. А сразу за тем диктор начинает зачитывать заявление нового Народного правительства Болгарии. Болгария разрывает союз с Германией и объявляет ей войну. Болгария просит СССР помочь разоружить немецкие гарнизоны на территории страны.
Понеслось. Через румынско-болгарскую границу у железнодорожного перехода Йовково один за другим с минимальными интервалами пошли три бронепоезда, за ними и другие эшелоны 5-й Ударной. К болгарским городам Русе, Свиштов и Видин через Дунай пошли железнодорожные паромы. Во многих других местах советские саперы катерами начали разворачивать поперек Дуная заранее собранные на румынском берегу понтонные мосты. Почти на всем протяжении румынско-болгарской границы болгарские пограничники делали вид, что переход Красной армии в Болгарию их не касается. Только на трех заставах могли быть проблемы, но они были блокированы партизанскими отрядами.
К утру 12 мая бронепоезда и передовые эшелоны 5-й Ударной остановились в нескольких километрах от греческой границы. Единственная железная дорога, связывающая Болгарию и Турцию на шестидесятикилометровом участке, идет по греческой территории мимо турецкого Эдирне. Поэтому передовые части армии в основном двинутся в Турцию по автодорогам по восточному берегу Марицы. На тупиковую железнодорожную станцию Елхово, в двадцати километрах от турецкой границы, утром тоже начали прибывать эшелоны армии.
К вечеру 12 мая железнодорожники совершили чудо. Почти пятьсот единиц различной бронетехники, две сотни единиц крупнокалиберной артиллерии и пятьдесят с лишним тысяч личного состава частей мотострелкового и танкового корпусов 5-й Ударной уже были доставлены к западному участку болгаро-турецкой границы.
Все эти передвижения и контролировал полковник Корнеев с передового КП в Мустраке.
Третьего апреля 1943 года с утра я направился в редакцию «Красной Звезды», чтобы внести последние правки в статью, привезенную мной из последней командировки в Заполярье. Там меня и застал телефонный звонок из ГлавПУра. Меня вызывали к первому секретарю Московского обкома партии и одновременно начальнику Главного Политуправления Красной армии Александру Сергеевичу Щербакову.
То, что мне предложено было подъехать в здание ГлавПУра, а не в обком, скорее всего, значило, что вопрос будет касаться фронтовой тематики. Так оно и оказалось. Александр Сергеевич уведомил меня о предстоящей мне командировке на Закавказский фронт.
