– Но позвольте, Александр Сергеевич, – я немного опешил, – в редакции мне уже выписали командировку в Белоруссию.
Мне, откровенно говоря, не хотелось на Кавказ. Что там такого? Турки на нас напали, но вполне прогнозируемо получили по зубам. Даже не смогли нашу границу перейти. Позиционные бои уже которую неделю идут. Немного занимателен был вопрос: почему мы там не наступаем? Но
– Понимаете, Константин Михайлович, вы правы в своих оценках ситуации на фронтах, но в том-то и дело, что с Белоруссией все и так понятно и почти наверняка предсказуемо. А вот ситуация с Турцией требует особого разбора и внимания. Турки напали на нас в самый разгар войны с немцами, и мы вынуждены снимать с немецкого фронта десятки дивизий для того, чтобы отразить турецкую агрессию. Как бы эти дивизии нам пригодились сейчас в Белоруссии или в Румынии! Если бы не турецкая агрессия, то наши войска, наверное, сейчас уже бы стояли у границ фашистского рейха. Так вот, за свой подлый удар в спину Советскому Союзу националистическая Турция должна быть наказана. Руководство нашей страны уже приняло решение о послевоенном переустройстве территорий, занимаемых сейчас Турцией. Советский Союз не приемлет националистическую внутреннюю политику Турции, направленную на отуречивание или даже на геноцид национальных меньшинств, проживающих в ней. Советский Союз возмущен военными преступлениями турецкой военщины и турецкой гражданской администрации на оккупированных Турцией землях Ближнего Востока. В послевоенной Турции не должно быть места национальной нетерпимости. Народы, пострадавшие от турецкого владычества, должны обрести независимость и иметь возможность строить свое будущее без оглядки на Анкару. В конце концов, в состав Советского Союза должны быть возвращены земли, на которых исторически проживали те или иные советские уже народы. Иными словами, судьба Турции печальна. Некоторым может показаться, что эта судьба не адекватна вине Турции перед Советским Союзом. Для того чтобы таких мнений в будущем не было, мы и посылаем в том числе и вас в командировку на Закавказский фронт. Нам нужно не только объективное описание собственно боевых действий, но и рассказ о нелегкой судьбе угнетаемых в Турции национальных меньшинств, и репортажи о преступлениях, творимых турецкой военщиной как на своей территории, так и в захваченных ею землях Ближнего Востока. А за интригу не переживайте. Уверяю вас, с писательской точки зрения вас там ждет много интересного.
Вот так вот. Что тут скажешь? Пришлось мне не на поезд до Гомеля, а на самолет до Еревана садиться.
По прилете меня сразу засосала круговерть событий. Не было возможности передохнуть. Поездки в войска на передовую сменялись встречами с рабочими на заводах, работавших буквально в десятке-другом километров от линии фронта. Очень было удивительно отсутствие вражеских авианалетов. Их не было вообще. Мне рассказали, что в первые дни после нападения Турции ее авиация пыталась прорваться к нашим городам, но советские летчики буквально за неделю вымели вражеские самолеты с неба. Светомаскировка в городе еще соблюдалась, но в целом Ереван жил своей обычной жизнью. Работали театры, даже эвакуированные ранее школы, детские сады и ясли начали возвращаться из Дагестана и Астрахани.
В первые же дни командировки я побывал на Арарате, осмотрел с его склонов место разгрома польско-арабского легиона, побывал у бункера, в котором отряд Народно-освободительной армии Курдистана уничтожил фашистского фельдмаршала Роммеля.