Итоги первой недели на Мадейре были — к удивлению самой Сары — обнадеживающими: на работе всё пошло гладко, количество разобранных коробок стремительно уменьшалось, вещи легко находили свои места в новой квартире, Матеуш исправно и беспрекословно посещал местную школу. Кажется, даже смог завести первого друга. Накануне вечером, вернувшись домой после работы, Сара Каштанью застала сына играющим в приставку в компании мальчишки, представившегося Рафаэлем. При госте она лишь предложила им двоим угоститься привезенной ею пиццей, но после его ухода вызвала Мэта на разговор.
— Матеуш, послушай. Я хочу, чтобы ты знал: во-первых, я рада, что ты заводишь друзей; во-вторых, я не против того, чтобы ты приводил их в дом.
Сын сконцентрировал на ней взгляд, что контрастно отличалось от ставшего уже привычным блуждания глазами в пространстве, и подсказал:
— Но?
— Но спрашивай у меня разрешение, будь добр. Заранее.
Мэт передернул плечами и бесцветно бросил:
— Ладно.
— И я также хочу, чтобы твои гости тоже заранее спрашивали у своих родителей разрешения прийти к нам. Идет?
— Резонно, — деловито поджав губы и вдумчиво кивнув, согласился Матеуш.
Это был один из самых продолжительных и многословных разговоров с сыном за последний период, чему Сара не могла нарадоваться. Он выслушал её, не натягивая демонстративно наушники и не уходя в другую комнату, и отвечал спокойным, ровным голосом. Заметный прогресс. Кроме того, все пять дней в новом классе прошли без единой драки — небывалый результат для этого учебного года. Возможно, детская психолог всё же кое-что смыслила.
Сара отставила парующую чашку кофе на подоконник и вернулась к плите. Ко всем прочим успехам минувшей недели можно было также приписать то, что больше её не атаковала мебель: ни на кухне, ни в остальной квартире. Сосед из дома напротив — традиционно белого, с рыжей черепицей и зелеными деревянными ставнями на окнах — сделал её кухню безопасным местом. Вместо одолжить молоток и гвозди, он сам вооружился дрелью, дюбелями и водяным уровнем и вернул восставший шкаф на стену. Попутно также сняв и надежнее закрепив соседние полки. На всё у него ушло около пятнадцати минут, после чего он вежливо отказался от благодарственного кофе и ушел. Эта безвозмездная помощь, — попросить о которой Сара долго не решалась, рассматривая соседа со своего балкона — кажется, была первым знаком того, что Мадейра её не подведет и оправдает оказанное ей доверие. Впрочем, от полки, упавшей на неё в первый день, Сара неизменно отскакивала, торопливо вытянув оттуда нужную посуду. На всякий случай.
В четверг звонил старый друг отца, спрашивал, как добрались и обжились. Сара помнила его с самого раннего детства, он был запечатлен на всех имевшихся у неё фотографиях с семейных празднований, и разговаривать с ним ей в последнее время было непросто. Рядом с ним постоянно колыхалась неясная тень отца, а Саре, как и Матеушу, было очень нужно свести напоминания к минимуму.
В среду звонила Рената.
— Я тебя умоляю, скажи, что ты пошутила. Что ты на самом деле просто уехала в отпуск и через неделю вернешься, — звонко и громко, хорошо поставленным голосом преподавателя, читающего шумным студентам лекции, заявила она. Сара отшутилась, и разговор медленно сместился к очередной ссоре Ренаты с новым кавалером, к последним университетским слухам, к обсуждению грядущих праздников и планам касательно их отмечания. Но затем снова вернулся к Мадейре.
Сара и сама не знала, что именно чувствует и думает о своем переезде. Казалось, она ещё не сумела полностью осознать это как свершившийся факт. Но Рената требовала ответов, так что Сара рассказала подруге о новой квартире и агрессивной мебели, о готовых выручить соседях и открывающемся из окна виде. О том, что из-за горного ландшафта острова здесь поздно — около восьми утра — рассветает и рано темнеет, а потому с графиком работы с девяти до шести Сара уходит из дома и возвращается затемно. И что пока к этому не привыкла. Этого объема текста показалось Ренате достаточным для закрытия вопроса. Тридцатиминутный телефонный разговор был окончен.
Накрыв на стол, Сара протиснулась в коридор, суженый до полной непроходимости неровными стопками спрессованных коробок. Постучалась в дверь спальни Матеуша и, так и не получив изнутри ответа, вернулась на кухню. Всю неделю это пространство было оккупировано полуфабрикатами и едой навынос из случайно попавшихся Саре на глаза ресторанов. Этот беспредел пора было прекращать. Позавтракав в одиночестве и вылив в себя остывший у распахнутого окна кофе, она черкнула Мэту короткую записку о том, что уехала на рынок в Машику, и вышла из квартиры.
***
