ХЕЛЛИНГЕР через некоторое время: А теперь посмотрите еще дальше, за судьбу, и скажите в душе: «Да».
Еще через некоторое время, обращаясь к лежащим на полу мертвым и прадеду: Теперь закройте глаза.
Вацлав, его отец и дед держатся за руки.
ХЕЛЛИНГЕР через некоторое время Вацлаву: Теперь встань на колени перед судьбой. Сделай глубокий поклон и ляг на живот.
Заместителю судьбы: Продолжай смотреть вдаль. Смотри поверх их всех вдаль.
Через некоторое время заместителям: Спасибо вам всем! Это все.
ХЕЛЛИНГЕР Вацлаву, когда тот снова сидит рядом с ним: Как ты себя сейчас чувствуешь?
ВАЦЛАВ: С меня как будто что-то свалилось.
ХЕЛЛИНГЕР группе: То, что я здесь показал, – это базовая динамика при шизофрении. Вацлав рассказал мне о своем брате и о том, что происходит в семье. Поэтому мне было ясно: здесь присутствует динамика шизофрении.
Шизофрения – не личное заболевание. Она свидетельствует о непорядке в системе. По моему прежнему опыту, в семьях, где появляется шизофрения, произошло убийство, часто несколько поколений назад. А в каком поколении это случилось, можно увидеть, поставив ряд предков.
Вацлаву: Ты знаешь, кто эти мертвые?
ВАЦЛАВ: Нет.
ХЕЛЛИНГЕР: Это немцы.
Вацлав сначала кивает, потом с недоверием качает головой, а потом снова кивает.
ХЕЛЛИНГЕР Вацлаву: Эти мертвые были не только жертвами. Это было видно по движениям их рук. Они были и агрессорами тоже. То, что здесь происходило, это была война.
Вацлав долго размышляет, кивает, глубоко дышит и хочет что-то сказать.
ХЕЛЛИНГЕР: Не надо ничего говорить. Мы видим, насколько ты тронут в душе.
Группе: Движения заместителей были невероятно точны.
Например, отец вообще не хотел смотреть на мертвых. Тогда дед подтянул его поближе к ним, чтобы он посмотрел. Но это было невозможно.
«Убийца» – я всегда беру здесь это слово в кавычки, поскольку тут есть еще одно измерение, – переложил свою судьбу на других. Он не смотрел на мертвых по-настоящему, потому что другие, в том числе из предыдущих поколений, делали это за него. Поэтому я попросил их всех отвернуться, так что он остался с мертвыми один на один.
Основное движение убийцы – к жертвам. Мы здесь это видели. Только когда он лег среди жертв, настал покой.
Но мы не можем судить о том, что здесь происходило, с той позиции, что это просто преступники и жертвы или убийство и жертва. Все случившееся включено в более широкий контекст, контекст судьбы, во власти которой были они все.
Кто здесь убийца из убийц?
Вацлаву: Тебе не обязательно мне отвечать. Я не думаю, что ты это знаешь. Ни один убийца не действует независимо от Бога.
Группе: На этом уровне прекращается разделение на добро и зло. В конечном счете ни у кого нет полной свободы действий. В конце концов нам не остается ничего иного, кроме благоговения перед чем-то неизвестным.
Вацлаву: Я могу на этом закончить?
ВАЦЛАВ: Да, спасибо.
ХЕЛЛИНГЕР: Я проделаю с тобой еще одно маленькое упражнение.
Хеллингер ставит «убийцу» и Вацлава напротив друг друга. Он просит Вацлава сделать глубокий поклон. Вацлав встает на колени и низко кланяется. «Убийца» встает перед ним на колени, гладит его по спине и кладет свою голову Вацлаву на плечо.
Через некоторое время они оба встают, улыбаются друг другу и тепло обнимаются.
ХЕЛЛИНГЕР, когда они отходят друг от друга: Ладно. Хорошо.
Оба делают шаг назад и слегка кланяются.