Спустя какое-то время заместитель Эли подошел к египетскому полицейскому. Они протянули друг другу руки и обнялись. С этого момента расстановка пришла в движение. Мертвые дети с обеих сторон придвинулись ближе друг к другу и взялись за руки. Эли и египетский полицейский подошли к родителям Эли. Они все вместе обнялись.
ХЕЛЛИНГЕР Эли: Только когда твой заместитель подошел к египетскому полицейскому, мертвые смогли начать движение друг к другу. В конце они все лежали вместе.
ЭЛИ: У меня не было злости к египтянину.
ХЕЛЛИНГЕР: Мы это видели. Я упоминаю об этом просто потому, что здесь мы могли видеть, какое действие это оказывает на мертвых, когда живые идут друг к другу. Если живые двигаются, то мертвые тоже могут двигаться.
ХЕЛЛИНГЕР в Неве-Шаломе: Сегодня мы празднуем шаббат. Это священный день, когда люди вспоминают о том, как Бог помог еврейскому народу.
Бог – большая тема для всех людей и всех народов. Вопрос в том, достойны ли мы Бога? Ведем ли мы себя так, что это славит Бога? Или, может быть, мы используем Его в своих целях? Большинство религий используют Его, но тогда они перестают Ему служить.
Я уже давно размышляю о том, что происходит в душах людей, когда они думают о Боге. Или что происходит у них в душе, когда они любят или боятся Бога. При этом я заметил, что существует тесная связь между нашими представлениями о Боге и принципами действия совести.
В нашей личной совести, которую мы ощущаем как вину и невиновность, мы различаем добро и зло, хороших и плохих людей, нравственное и безнравственное поведение.
Какое отношение это имеет к тому, как мы представляем себе Бога? Как и наша совесть, Он тоже проводит различие между хорошими и плохими людьми. Мы приписываем Ему те же мысли и те же различения, которые внушает нам наша совесть. Поэтому то, что считается хорошим в нашей семье, хорошо и перед Богом. Что наша семья отвергает, то отвергает и Бог. Таким образом, сфера действия нашей совести включает в себя и Бога. Он служит нашей совести.
У многих религий есть основатель. Христианство возводится к Иисусу, хотя мы не знаем, хотел ли он на самом деле создать религию. Христианство сложилось позднее на основе его учения и учения его учеников.
Иудейская религия в некотором смысле восходит к Моисею. Он дал ей законы, хотя вера в Бога Израиля уходит корнями в более далекое прошлое. Ислам был основан Мухаммедом, а буддизм восходит к Будде.
Иногда я думаю: что было бы, если бы мы, люди, встретились с основателями этих религий как с людьми? Если бы мы могли встретиться с Моисеем, или Иисусом, или Мухаммедом, или Буддой? Что происходило бы в нашей душе? Смогли бы мы позволить им быть совершенно такими же, как мы? Что изменилось бы в нашей душе и как изменились бы сразу наши с ними отношения? Стали бы они от этого меньше или больше? И как бы это сказалось на нашей вере и нашей позиции по отношению к той силе, которую мы называем Богом? Стала бы наша связь с ней глубже или слабее? И как бы это отразилось на отношениях между религиями и культурами?
Я не имею права отвечать на этот вопрос. Я только его задаю.
ХЕЛЛИНГЕР: Сегодня страстная пятница. Это особый день для христиан. Это хороший день? Или плохой? Что произошло в этот день? В этот день был распят Иисус – обычное дело в Иерусалиме.
Нам мало известно о том, каким на самом деле был Иисус. В Евангелиях есть разные слои. Где-то еще проступает то, каким он был: человеком, который знал свои границы, который сознавал свою зависимость от Бога и у которого иногда не получалось то, чего он хотел. То есть, в принципе, это был такой же человек, как мы. Так он себя понимал.
Но что произошло потом? Когда он висел на кресте, он громко воскликнул: «Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?» Тут он был целиком и полностью человеком. Человеком, который дошел до предела и которому пришлось узнать, что Бог остается для нас недосягаемым. В том, чтобы это познать и принять, и было его величие.