Феноменологическая психотерапия во многом противоположна этому подходу. Что означает здесь «феноменологическая»? Это означает, что психотерапевт открывает свое восприятие для множества феноменов, не проводя между ними различий. Он открывается им без намерений, в том числе без намерения исцелить. Он ждет, пока феномены не проявят для него главное. И не боится того, что обнаруживается.
Приведу пример. Иногда к психотерапевту приходят клиенты, в работе с которыми становится понятно, что жить им осталось недолго. И некоторые психотерапевты боятся им об этом сказать.
Ко мне на группу пришел мужчина и сказал, что у него рак. Было видно, что его жизнь подходит к концу. Я спросил, чего он от меня хочет, и он ответил, что хотел бы разрешить в душе какой-то вопрос со своей матерью, что-то, что причинило ему в детстве боль. Я сказал: «К чему это? Тебе ведь уже недолго осталось». Затем я попросил его закрыть глаза – он сидел рядом со мной – и сказал ему: «Представь, что перед тобой стоит смерть. Слегка склони перед ней голову». Было видно, что в душе он долго боролся с собой. Но потом у него по щекам потекли слезы, и он сделал легкий поклон. Никак не вмешиваясь, я полностью предоставил его движениям его души. Минут через десять он открыл глаза. Я спросил: «Как ты себя сейчас чувствуешь?» Он ответил: «Спокойнее».
Это и есть феноменологическая психотерапия. Я не вмешиваюсь со стороны. Я позволяю его душе предстать перед реальностью – такой, какая она есть. Это та реальность, которая действует, когда она выходит на свет и когда на нее смотрят.
В феноменологическом методе человек открывается ситуации как она есть, без предположений и опоры на какую-либо теорию. Тогда вдруг проступает главное, то, что является ключом ко всей ситуации. Иногда это всего лишь одно слово, и это слово меняет все.
Приведу подходящий здесь пример. Несколько месяцев назад на Международном конгрессе по системным расстановкам в Вюрцбурге я целый день демонстрировал семейные расстановки. Одна клиентка сказала, что она родом из Казахстана, но уже достаточно давно живет в Германии. Я спросил ее, что произошло в ее родительской семье. В ответ она рассказала, что ее предки были выходцами из Германии и в свое время переселились в Россию. Один ее дед погиб в трудовом лагере, на долю других бабушек и дедушки тоже выпали тяжелые испытания.
Сначала я поставил ее бабушек и дедушек, а напротив них – заместительницу для России. После этого сбоку от России я поставил трех заместителей для немецких солдат. У заместительницы России – на самом деле матушки-России – это вызвало много чувств и боли. Один из заместителей немецких солдат стоял очень прямо и совершенно неподвижно. Но постепенно его охватила сильная боль, и он глубоко склонился перед заместительницей России. Заместительница России его обняла.
Тогда я ввел в расстановку саму клиентку и попросил сказать одну-единственную фразу. Это была феноменологическая фраза. Никто не пришел бы к ней путем размышлений. Я попросил ее сказать России: «Я русская». Сначала она сопротивлялась, но потом произнесла эти слова: «Я русская». В этот момент ее бабушкам и дедушкам стало лучше.
Почему эта фраза была важна? Многие немцы, давно уехавшие жить в Россию, отказывались признавать принявшую их страну своей новой родиной и благодарить за то, что они от нее получили.
Когда женщина произнесла эту фразу: «Я русская», в ее душе что-то изменилось. Сегодня утром ко мне подошла ее терапевт – она здесь, потому что хочет пойти на мой семинар, – и рассказала, как эта фраза повлияла на жизнь клиентки. Она была скрипачкой, с четырех лет играла на скрипке и получила образование как солистка. Но с тех пор как она переехала в Германию, она больше не могла играть. Через несколько недель после расстановки она снова вернулась к игре на инструменте, очень быстро набрала форму, сдала все экзамены и получила диплом по скрипке. К ней вернулась русская душа.
Громкие аплодисменты в зале.
Это и есть феноменологическая психотерапия. Никакая теория не могла бы привести меня к этой фразе. Но поскольку я без каких-либо предубеждений открылся этой ситуации, она мне пришла. И ее оказалось достаточно.
Некоторое время назад я написал одну историю, где я сравниваю научный и феноменологический путь познания. История называется «Два рода знания».