ХЕЛЛИНГЕР Кларе: Что ты хотела здесь представить?
КЛАРА: Мне грустно, потому что мой сын находится под сильным влиянием одной исламской секты.
ХЕЛЛИНГЕР: Сколько ему лет?
КЛАРА: Двадцать четыре. Это я виновата. Моя дочь тоже так говорит.
ХЕЛЛИНГЕР: А муж у тебя есть?
КЛАРА: Уже нет. Мы разведены. Я оставила сына с отцом. Моя дочь считает, что вся причина именно в этом.
ХЕЛЛИНГЕР: Расскажи мне немного о своем муже.
КЛАРА: Он тоже мусульманин. Но сын показывает ему, как это должно быть по-настоящему. То есть он строже.
ХЕЛЛИНГЕР: Почему вы расстались?
КЛАРА: Тут есть масса причин.
ХЕЛЛИНГЕР группе: К сыну это не имеет никакого отношения. Это видно уже сейчас. Проблема в ней и ее муже.
Хеллингер просит Клару встать и ставит напротив нее заместителя для ее мужа. За мужем он ставит заместительницу для ислама.
Муж начинает беспокоиться. Он смотрит на ислам, потом снова на жену. Ислам подходит к нему ближе. Муж поворачивается вправо и периодически снова смотрит на ислам. Жена встает напротив него.
Муж медленно идет к жене. Она тоже делает шаг в его сторону. Он поворачивается к исламу, подходит ближе к жене и снова смотрит на ислам.
Он подходит к жене еще ближе и хватается за нее левой рукой. Другой рукой он хочет дотянуться до ислама, но жена ему не дает. Она хочет притянуть его к себе и не дать дотронуться до ислама. Муж прислоняется головой к ее плечу.
Теперь Хеллингер вводит в расстановку сына.
Муж и жена обнимают друг друга со спины и вместе смотрят на ислам и на сына. Ислам и сын напряженно смотрят друг на друга. Муж хочет вместе женой подойти ближе к исламу, но она его удерживает. Муж смотрит то на жену, то на сына.
Через некоторое время муж немного отрывается от жены. Правой рукой он обнимает сына, но его левая рука остается на плече жены. Теперь он стоит напротив ислама.
Жена хочет отделиться от мужа и смотрит в сторону. Муж снова кладет руку ей на плечо, чтобы ее удержать. Тем временем сын немного от него отошел, теперь он стоит ближе к исламу.
ХЕЛЛИНГЕР: Хорошо, этого достаточно.
ХЕЛЛИНГЕР через некоторое время Кларе: У высокомерия есть свои границы. И дети нам их показывают.
КЛАРА: Но сын вообще на меня не смотрел.
ХЕЛЛИНГЕР: Он смотрел туда, куда должна смотреть ты. Ты заняла такую позицию, где ты возносишься над исламом и над матерью твоего мужа.
Группе: Ей не помочь, это ясно. Но теперь мы испытываем уважение к мальчику.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ МУЖА: При этом муж так сильно ее любит.
ХЕЛЛИНГЕР: Она этого не видит.
Через некоторое время жене: Поведение сына – результат материнского упоения властью.
Когда клиентка хочет что-то сказать: Я не хочу ничего знать. Мы же все видели. Яснее быть не может. Но как хорошо бы иметь власть над судьбой!
Когда женщина кивает: Вот именно, хорошо бы. Ладно, на этом я закончу.
Я проведу упражнение для всех желающих. Мы можем закрыть глаза и успокоиться. – Мы внутренне расширяемся, становимся очень широкими и собой целиком, максимумом своей поверхности, открываемся неизвестному Большому. – Мы становимся маленькими перед этим величием. – Мы просим без слов. – Мы соглашаемся с расстоянием между Большой Душой и нашей собственной. – Возможно, мы убеждаемся в том, что это Могучее в то же время легко, и отдаемся как широте, так и низкому и легкому. – Затем мы отворачиваемся, чтобы оно осталось за нами, как солнце, которое светит издалека. – И теперь смотрим на ближнее, простое, человеческое.
Я хотел бы сказать несколько слов о тайнах. Что делать, если мы узнали тайну, которую не должны были узнать?