В один погожий день, когда он в ожидании клиентов сидел между Зеленым озером и парком Вудленд, мимо не торопясь прошли три девушки примерно его возраста. Они были в летних платьях, туфельках на ремешках, обхватывающих щиколотку, и излучали достаток. Впереди, как человек, уверенный, что за ним пойдут следом, шла пухленькая, грудастенькая блондинка. Две поспевали сзади – обе темноволосые, одна низенькая, другая довольно высокая. Низенькая, грызя леденец на палочке, трещала без умолку. Высокая переставляла длинные ноги робко, словно скользила, шла по льду, который может проломиться. И она чуть не остановила Джейми сердце. Девушка чуть наклонилась к подружке, грызшей леденец. Длинные опущенные ресницы придавали ей кротости и вместе с тем загадочности.
Все три – небольшая флотилия элегантности – плыли мимо, в толпе, по парку, по тяжелым временам, словно все это не имело никакого значения. Джейми смотрел на удалявшуюся высокую девушку с тоскливым чувством, как будто уронил в глубокое озеро что-то ценное и невосполнимое.
– Привет, парнишка, – услышал он голос. – Сколько стоит нарисовать мою девочку?
Джейми испуганно обернулся. Крепкий молодой человек тыкал большим пальцем в девушку с постным лицом, скрестившую руки на груди.
– Двадцать пять центов.
Лицо мужчины напряглось, потом провисло.
– Не-а, не так-то ей и надо.
– А мне в общем-то надо тренироваться, – уступил Джейми. – Пусть будет пять.
Пять центов в самом деле было бы неплохо.
– По рукам. – Мужчина опять принял крепкий, уверенный вид и, порывшись в кармане, бросил Джейми монету. – Первая цена всегда не та, – объяснил он подруге.
– Бизнес не очень процветает? – спросила та, усаживаясь на коробку.
Джейми улыбнулся:
– По крайней мере, я в чудный день на свежем воздухе.
– Да-а. – Казалось, ее не убедило. А о своем друге она заметила: – Я думала, он поведет меня в Парк отдыха, но, видишь, жмется.
Джейми пришлось быть поосторожнее, чтобы не выдать инстинктивную неприязнь к клиентам и грусть из-за ушедшей высокой девушки, заползавшую в рисунок. И он решил нарисовать особенно хороший портрет, думать только о лице, что перед ним, пока на бумаге не выйдет лучшее изображение несимпатичной особы.
Карандашами он слегка вывернул уголки рта наверх, разного размера глаза сделал почти, хоть и не совсем одинаковыми (нарисуешь кого-нибудь слишком совершенным, и сходство лишь подчеркнет несовершенства), опустил слабые оспины на щеках. Он хотел ухватить сквозившую в угрюмом взгляде дерзость, может, слегка характер.
Джейми как раз погрузился в работу, когда те три девушки так же неторопливо прошли в обратном направлении. Его взгляд метался в сторону слишком часто, и модель обернулась посмотреть.
– Я бы попросил вас не двигаться, – сказал он, но движение уже привлекло внимание девушек.
Они остановились и, глядя на него, стали шептаться.
– О, понимаю. – Клиентка игриво подмигнула ему (хотя под игривостью он заметил уязвленность и недоброжелательность) и окликнула девушек: – Вы отвлекаете моего художника. Идите сюда.
Светловолосая девушка, заводила, надула губки, словно говоря: «Почему бы и нет», – и двинулась к ним, остальные следом. Низенькая, почти дососавшая леденец, обошла Джейми, посмотрела ему через плечо и кивнула клиентке:
– Здорово. Вам понравится. – После чего засунула леденец за щеку и хрустнула.
– Вряд ли, – ответила та. – Мне никогда не нравятся мои портреты.
– Сколько еще? – спросил ее друг.
– Всего минуту, – заверил Джейми.
Светловолосая девушка тоже подошла посмотреть, после чего сказала в воздух:
– Нам тоже надо.
Высокая девушка, девушка Джейми, держалась поодаль.
– Почти готово, – заторопился Джейми и, оторвав наконец страницу от стопки, вручил ее модели.
Та просияла:
– Очень даже неплохо.
Друг склонился над ее плечом:
– Э-э, да ты вышла у него прямо хорошенькой.
– Почем? – спросила Джейми девушка с леденцом.
– Двадцать пять центов, – ответил парень, когда его подружка встала и снова надела шляпку.
– Я заплачу, – вызвалась светловолосая. А Джейми велела: – Начни с Сары. – И указала на высокую девушку.
И он начал с Сары.
Сара Фэи, как он скоро узнал, была самой младшей из пятерых детей (мальчик и четыре девочки), хотя девушки в парке – ее подруги, не сестры. Она жила на улице миллионеров возле парка Волантир в принадлежавшем ее семье большом доме, который своими балками, кирпичом елочкой и множеством каминных труб позже вызвал в памяти Джейми детские сказки. Большой, ярко-зеленый, гладко подстриженный газон напоминал байковую ткань. У дома даже имелось название: дом Херефорд. Джейми не знал, что у домов могут быть имена. Не знал он сначала, и что херефорд – порода коров.
Брат Сары уехал в Гарвард и еще оставался в Бостоне, хотя учебу уже закончил. Все считали, он вернется работать на отца, но Сара подозревала, ему не этого хочется. Самая старшая сестра обитала неподалеку с мужем и ребенком. Следующая изучала историю искусств в Вашингтонском университете и жила дома, хотя сейчас уехала на лето в Европу, а третья сестра, Элис, пойдет в университет осенью.
– Мама бредит образованием, – сказала Сара.
