По дороге к трамваю он остановился у нарядной дорогой пекарни, на которую всегда глазел, но куда ни разу не заходил, и купил блестящее шоколадное пирожное. Если уж последний день, надо порадоваться. В парке первыми его клиентами стали мамаша с близнецами, мальчиком и девочкой пяти лет. Дети сидели очень тихо, строго, как миниатюрные промышленные магнаты. Он подумал, не сказать ли мамаше о своей сестре-близняшке, но решил, что не вынесет неизбежных расспросов. Они дружат? Дружили. Но все-таки не были особенно близки? Он ни разу не написал домой. И представления не имел, чем занимается Мэриен и какие там темные сделки заключила она с Баркли Маккуином.
Через несколько часов, уже собираясь насовсем оставить Сиэтл и почти любуясь мыслью о долгой, полной саможалений дороге, он увидел Сару Фэи, торопливо идущую по дорожке у озера.
– Прости, ах, прости, мы не заплатили, – задыхаясь, сказала она. – Глория иногда забывает, что сама же предлагает, а мы были в таком восторге от наших изображений, что про все остальное забыли. Поняли только потом и пришли в совершенный ужас. Вот. – И Сара протянула ему сложенный доллар.
Он помялся:
– Я не хочу брать.
– Почему? Разумеется, ты должен взять.
– Но я бы хотел попросить тебя прогуляться со мной, а после того как возьму доллар, тебе это может показаться странным.
Ее рука чуть опустилась.
– Прогуляться?
– По озеру. Если не найдем тем для разговора, повернешь обратно.
Они неторопливо пошли по берегу Зеленого озера. Сара спросила, сколько ему лет. Она была на три месяца старше, ей уже исполнилось семнадцать. Джейми спросил, как она познакомилась с Глорией и Хейзел, и Сара ответила, что знает их всю жизнь. Их матери раньше дружили.
– А у тебя нет таких друзей? – спросила она. – С которыми ты играл еще в подгузниках?
– Может, зачтется Калеб, хотя сомневаюсь, чтобы у него когда-нибудь были подгузники. Он живет неподалеку, и мы случайно напоролись друг на друга, он, я и моя сестра. Его мать не дружила с моей. Даже я ее не знал.
– Что ты хочешь сказать? Что с ней случилось? О! – Она остановилась и прикрыла рот рукой. – Прости. Я ужасно любопытная. Если не хочешь, можешь не рассказывать.
– Да нет, все в порядке.
И Джейми постарался, как мог, рассказать историю своей семьи. Он не привык распинаться о себе, и, когда проскакивал или обходил что-то, Сара вытаскивала из него подробности. Рассказывая, он понял, как мало говорил с кем-то после отъезда из Миссулы. В новом городе безвестность приучала к молчанию.
Сара слушала, склонив голову в его сторону и опустив ресницы, как и в первый раз, когда он ее увидел. Она слышала про «Джозефину Этерну» и считала, его отец совершенно правильно сел в спасательную лодку, но жестоко было приезжать в Монтану, если он хотел сразу уехать. Она спросила, как это – иметь близнеца, и какая Мэриен (он рассказал о полетах, правда, не упомянул Баркли Маккуина). Сара хотела, чтобы он описал ей и своих собак, и школу, и Уоллеса. Значит, Уоллес научил его быть художником? Нет, ответил Джейми. Не совсем. В детстве Уоллес вроде радовался его рисункам, хвалил их, но потом расхолаживал, стал относиться даже как-то презрительно.
– Может, он начал видеть в тебе соперника? – спросила Сара, и Джейми испытал глубокую благодарность: она высказала мысль, которую он долго пытался отогнать.
Однако, не вдаваясь в подробности пьянства, карточных игр, не выпячивая обиду, пропитавшую Уоллеса наряду со спиртным, сказал только:
– Не понимаю почему. Он очень хороший художник.
Джейми рассказал про тот вечер, когда решил уехать, как сидел на полу на кухне, а вокруг возились собаки; он попрощался с каждой, а потом выскользнул с кухни и в темноте пошел к железной дороге. Как бежал вдоль первого поезда, идущего на запад, ухватился за железо, почувствовав устрашающую тяжесть поезда, его неукротимую тягу. Какое-то время лежал на черном от угля дне пустого товарного вагона с открытым верхом, вместо подушки подложив под голову рюкзак, глядя на звезды, трепеща от радости и ужаса и периодически под задымленный свист оказываясь в туннеле, как будто его глотал дракон.
– Страшно было? – спросила Сара.
– Очень.
На рассвете, где-то в Айдахо, он проснулся от резкой боли в голени, удара дубинкой железнодорожного легавого.
– Тебе повезло, – усмехнулся тот. – Иногда они не смотрят, прежде чем засыпать уголь.
Полицейский порылся у него в рюкзаке, из тощего рулончика свернутых купюр вытащил пять долларов и велел идти по шпалам из города, уточнив, что Джейми должен быть ему благодарен. Он и был благодарен. До наступления ночи прятался в кустах, а потом вскочил на поезд, который довез его до Спокана. Там бродяги показали ему поезд до Сиэтла, дали совет насчет туннеля и как проверять скорость.
– Ты здесь кого-нибудь знал? – спросила Сара. – Поэтому приехал сюда?
Они уже обошли озеро и присели в тени на ящики из-под яблок. Он смущенно поделился с ней своим неясным планом обойти доки в поисках отца.
– И что, если бы ты нашел его?
– Хороший вопрос. Честно говоря, не знаю.
– А ты уверен, что действительно хочешь его найти?
