— Дать на время Амулет? — тихо переспросил он. — Это не жилетка, которую один кыш дает поношить другому. Шледуя кышьим традициям, Амулет и Книгу Мудрошти хранит шамый шильный и мудрый кыш нашей общины. И только в ишключительном шлучае… — он взял из берестяной перечницы щепотку молотого дикого перчика и сунул ее в ноздрю, — в ишключительном! — он может передать их другому на время. — Тут перец сделал свое дело, и старый кыш разразился громоподобным чихом.
— Амулет нам действительно нужен, — убеждал Ася Слюня. — Большая опасность угрожает одному кышу, вернее, почти кышу.
— Молчание, маленький кыш, молчание! Пушть тайна оштанетшя тайной. Я дам вам ш Хлюпой Амулет! — Старик помолчал и добавил: — И клянушь, ничего никому не шкажу.
— Но ведь ты ничего и не знаешь, — напомнил Асю Слюня.
Ась хитро зыркнул на него и подтолкнул к двери:
— Ражве может один кыш жнать наверняка, что жнает другой? Можно лишь предполагать. А теперь пошпеши домой, ведь там тебя ш нетерпением ждут, малыш.
Слюня благодарно обнял мудрого кыша и полобунился в знак большого уважения. Ась улыбнулся и протянул ему шкатулку с Амулетом. Слюня схватил ее и выскользнул за дверь.
Старик вздохнул, вспомнив про нитки. Он опять решил приступить к их окраске и по-деловому почесался спиной о дверной косяк. Тут на крыльце снова раздался шум: кто-то из кы- шей обметал песок с лап веником. Потом постучали.
— Ась! — тихо позвали снаружи.
«Нет, до ниток дело сегодня не дойдет». Хозяин дома выглянул за дверь, где, переминаясь с лапы на лапу, стояли Тука, Хнусь и Белая Жилетка.
— Так, — сказал Ась, — вы, шлучайно, не жа Амулетом?
— Нет, мы просто хотели поговорить, — сказал Тука.
— Ну тогда входите, — пригласил гостей в дом старый кыш.
— Ась, — смущаясь, заговорил Тука, — хотелось бы уточнить, кто из кышей построил эту злополучную запруду. Нам кажется, мы знаем, чьих лап это дело.
— Тихо, кыши! — прикрикнул Ась. — Если жло сделал кто- то шпециально — это одно. А ешли вшё произошло шлучайно и виновник раскаиваетшя в содеянном — это совшем другое. Вшпомните кышью мудрость. Иж кого получается прекрашная бабочка?
— Из гадкой гусеницы, которой дали шанс окуклиться, — хором ответили кыши.
— Штупайте по домам и подумайте об этом, — велел Ась.
Когда все разошлись, он пробурчал себе под нос:
— Дадим Бяке время подумать.
Прух был паук трудолюбивый и талантливый.
Он умел плести легкую и крепкую паутину. Добывая муху-другую на пропитание, охотник долго томился в засаде. Его ловушки прятались в таких укромных уголках, куда не забредало зверье и не залетали птицы. Поэтому ни у кого не было нужды ругать паука на чем свет стоит, соскребая с носа и ушей липкую паутину. (Кроме мух, конечно.) В дождь Прух мирно спал, потому что капельки дождя, застревая в паутине, делали ее заметной: следовательно, улова в ненастные дни не было.
Итак, Прух поселился под коряжкой у родничка Плюхи-Плюхи-Булька, и его ближайшим соседом оказался старый Ась, которого паук уважал и к чьим советам прислушивался. Остальных же кышей паук Прух остерегался.
Пару дней назад Ась с помощью восьмилапого соседа сплел изящное приспособление для отдыха — гамак. Плетя гамак, Ась рассказывал вслух расхваляки и притчи, нашептывалки и легенды, которых знал великое множество. Он пел колыбельные песни, пронизанные добротой и лаской, сложенные многими поколениями кышей. И поневоле, как-то сами собой, в узелках этого гамака застряли умные мысли, благородные идеи и просто добрые слова. Когда гамак был готов, довольные работой Ась и Прух сели на солнышке отдохнуть и понюхать молотого перчика.
В это время Бяка ехал верхом на Еноте по тропинке, ведущей к Поляне Серебристых Мхов, где обычно собирал цветы вереска и кипрея для приготовления вечернего чая. Но Енот сбился с курса и непонятным образом оказался у домика Ася.
— Эй, Ась, — не здороваясь, крикнул Бяка старому кышу, — наконец-то твой мохнатый дружок Прух сплел ловушку и для тебя. — Бяка кивнул на гамачок. — Он такой голодный, что готов схрумкать твои старые косточки?
— Ждравштвуй, малыш, — улыбнулся Ась Бяке, — ты, как вшегда, вше перепутал. Мы ш Прухом друзья, а друзья доверяют друг другу.
— Так ты, Ась, доверяешь этой мохнатой многоглазой роже? Тогда ты очень глупый кыш, и мне жаль тебя. Как бы завтра утром тебе не проснуться в желудке твоего приятеля.
Услышав эти слова, Прух досадливо крякнул и скрылся под листом репейника, а Ась лишь хитро сощурил глаза:
— Тронут твоей жаботой, Бяка. Если ты не очень спешишь, я бы хотел покажать тебе удобную переношную плетеную поштельку. Я решил подарить ее Сяпе на Праждник Розового Кыша. Шяпа ведь очень шлавный малыш, не правда ли?
